На широкой кровати на правом боку спала моя фиктивная жена, её светлые волосы разметались по подушке. Одеяло сползло, открыв соблазнительное округлое бедро, которое еле прикрывала задравшаяся сорочка. Белый шёлк обрамлял самую аппетитную часть, и у меня возникло дикое желание сдвинуть ткань выше и прикоснуться рукой к бархатистой коже. Но вдруг я заметил небольшой шрам от клыков на её левом плече, и неожиданно ревность и зависть закипели во мне. Какой чужак укусил мою жену и дал ей возможность стать двуликой?! Он прикасался к ней, чувствовал её плоть и кровь!

Сжав кулаки, я развернулся и вышел спальни. Хватит пялиться на Аманду! Ещё минута таких мыслей и созерцаний, и я не выдержу!

Я спустился вниз, в комнату отдыха, как я её называю, — там хранился запас хорошей выпивки для друзей. Разжёг камин, сел в кресло, наблюдая за танцем огня, и начал топить своё неудовлетворённое желание в стакане шарле.

Не знаю, сколько я так просидел, но проснулся утром, полулёжа в кресле. В голове стучали молоточки, во рту жутко пересохло — отголоски ночных излишеств. За окном уже светало, скоро придут слуги. Надо вернуться в спальню.

Ноги привели меня к покоям Аманды. Здравая мысль пробилась сквозь головную боль: слуги должны увидеть нас вместе в постели, иначе могут заподозрить неладное. Тем более горничная будет менять бельё молодой жены и не обнаружит следов потери девственности. Одно из двух: или она решит, что Аманда досталась мне уже не девицей, или что никакой брачной ночи не было. Надо быстро исправить эту оплошность, пока не поздно.

Осторожно я пробрался в комнату, ступая неслышно. Фиктивная жёнушка спала на животе, положив голову на руки, одеяло так же еле прикрывало бёдра. Соблазнительная, манящая. Я сглотнул, торопливо снял рубашку и бросил её на пол, брюки полетели туда же.

Нашёл на столике тонкие маникюрные ножницы и провёл острым краем по ладони — проступили капли крови. Аккуратно я отодвинул одеяло и вымазал простыню рядом с Амандой, подождав, пока кровь впитается в ткань. Затем осторожно улёгся рядом: на бок, максимально придвинувшись к жене, но так, чтобы её не задеть.

Девица заёрзала, повернувшись, и её филейная часть упёрлась прямо в мой пах. Демон! Запах и близость её тела щекотали мои нервы, напряжённые до предела. Я боялся дышать, чтобы не разбудить жену, но хотелось схватить её за загривок, который так и просился на метку. Во рту выступили клыки, и я усилием воли заставил магию утихнуть. Нельзя сейчас кусать Аманду, она поднимет крик, а я уже слышал, как хлопнула дверь внизу, — слуги пришли.

С полчаса я лежал, борясь с самим собой и со своим зверем, который требовал поставить метку. Пока успешно, но поскорее бы горничная вошла, а то силы на исходе.

В коридоре раздался долгожданный тихий стук ботинок, открылась дверь в покои. Я обрадовался, закрыв глаза и стараясь дышать спокойно. Сейчас Мерит нас увидит, и когда она уйдёт, я смогу вернуться к себе. Любопытный взгляд горничной я чувствовал спиной. Она прошла по комнате, тихо звякнула кувшином для воды и быстро вышла.

Всё, можно уходить. Только я хотел не спеша вылезти из постели, как Аманда глубоко вздохнула и развернулась ко мне. Она обхватила рукой мой торс и прижалась к груди, продолжая спать. Я забыл, как дышать, сердце пропускало удары раз за разом.

Наваждение длилось недолго. Дверь открылась неожиданно — Мерит вдруг решила вернуться. С ужасом я наблюдал за тем, как Аманда, потягиваясь, открывает глаза.

— Ой! — пропищала она, вперив голубые глаза в мой голый торс.

— Простите, милорд, что ворвалась, — залепетала горничная, — я хотела положить чистые полотенца в купальную комнату.

Аманда, поняв всю пикантность ситуации, густо покраснела и натянула на себя одеяло, вжав голову в плечи. Хорошо, что ей хватило ума не закричать: «Что вы тут делаете?!»

— Мерит, брось полотенца здесь, — не глядя на горничную, процедил я, — и оставь нас.

Прислуга молча положила ношу на стул и быстро ретировалась.

— Мистер Харви?! — захлопала жена ресницами. — Что вы тут делаете?

— Сплю, — сглотнул я, любуясь ложбинкой на её груди, взгляд сам туда сползал. — И вообще-то к мужьям обращаются на «ты».

— Какого демона… — начала она возмущаться, вскакивая с постели, потащив за собой одеяло.

И тут её взгляд упал на простынь.

— Как… — задыхалась она от возмущения, — как вы посмели…

— Так надо было, Аманда, — голос мой дрогнул, — иначе горничная разнесла бы слухи…

— Какие, к демону, слухи? — взорвалась она. — Вы взяли меня спящую? Чем-то опоили меня? А как же наш договор?!

— Что?! — не верил я своим ушам. — В каком смысле взял?!

— Кровь! На постели кровь! — уже истерила девица.

— Успокойся! Это моя кровь! — я поднял ладонь, демонстрируя свежую рану. — Видишь? Горничная будет менять простынь, когда ты пойдёшь в ванную, и поймёт, что брак консуммирован. Я не хочу, чтобы по Фрозенбергу разошёлся слух, что жена досталась мне не девственницей!