Выпустив Демона побегать по кустикам на пять минут, я загрузился в «Ниву», завел мотор и включил радио.

«Центральным событием пленума ЦК Компартии России стало заявление первого секретаря Центрального Комитета товарища Полозкова с просьбой освободить его от обязанностей первого секретаря ЦК Компартии России и вывести из состава Политбюро в связи с переходом на другую работу. Пленум удовлетворил просьбу товарища Полозкова. На должность первого секретаря ЦК Компартии РСФСР избран Валентин Купцов, секретарь ЦК КПСС, передает агентство ТАСС.» — бодро зачитал сообщение диктор радиостанции «Маяк»: — Переходим к новостям сельского хозяйства.'

Господи, кто эти люди? Наверняка они сейчас значимые и номенклатурные, с пайками, спецдачами и персональными «Чайками». А через несколько дней Ельцин влезет на танк в Москве и все эти Полозковы — Купцовы будут сброшены со своих шестков, а, чуть попозже, в результате, исключительно, демократических процедур и в рамках правового поля, лишаться того, что они сейчас имеют. А через пару-тройку лет их «Чайки» и спецдачи будут выглядеть смешно и убого. Новые демократичные хищники будут пожирать всенародное добро в несопоставимых масштабах, а все льготы советской номенклатуры, наличие которых не дает спать спокойно всему советскому народу, будут смешны и нелепы, по сравнению с благами, которыми будет пользоваться любой начальник среднего звена в Новой России. Ладно, пора ехать. Я хлопнул ладонью по переднему сидению, и черная туша, одним прыжком, заняла свое законное место рядом со мной в салоне «Нивы». Вывернув со двора и проехав перекресток под мигающий «желтый» сигнал светофора, я проехал чуть –чуть и припарковал машину рядом с машиной дежурной части, из приоткрытой форточки которой доносился громкий храп водителя. Человека убили или выбросили из машины уже трупом всего в двухстах метрах от места моего временного жительства.

Тело мужчины средних лет и среднего телосложения лежало в позе эмбриона возле крыльца медицинского училища. Никто не накрывал тело, никто не обводил его контур на асфальте мелом. Юрист третьего класса Кожин Евгений Викторович, следователь Дорожной прокуратуры писал протокол осмотра, положив папку на теплый капот дежурного «УАЗика», на газоне, под окнами медучилища, эксперт-криминалист копался среди чахлых незабудок, собирая в целлофановый пакет найденные бычки.

— Здорово! — я пожал руку прокурорскому «следаку»: — От нас кто-нибудь был?

— Да, дежурный опер, молодой, я его не знаю. Пошел поквартирный обход делать.

— А ты, что, дежуришь?

— Ну да, два часа осталось. Не мог этот сука найти тело попозже. — со злобой, к неизвестному мне человеку, пробубнил Кожин.

— Тут к восьми часам студентки бы в училище пошли, кто-нибудь, все равно, к трупу бы полез, врачебный долг выполнять. Встречаются еще такие люди. Так что тебя все равно до девяти часов успели бы сюда отправить. Сам понимаешь — криминальный труп в центре города валятся без присмотра не должен. А так есть у тебя вариант к десяти утра освободиться, если отвлекаться не будешь. Кстати, а кто труп нашел?

— Да вон БОМЖ сидит.

— И что, он сам милицию вызвал?

— Ну, якобы он.

— Понятно, ладно, тоже пойду на обход.

БОМЖ на корточках сидел метрах в десяти от машины дежурной части и курил сигарету с золотистым фильтром, наверное, это был дружеский подгон от членов следственно-оперативной группы за правильную гражданскую позицию. Рядом стояли две старые матерчатые сумки со стеклотарой.

— Здорово, бродяга.

— Здорово, начальник, курить есть?

— Нет, сигарет нет.

Услышав, что курева в обмен на информацию не будет, БОМЖ, мужик без возраста, с пегой клочковатой бородой, в засаленной кепке, когда-то белого цвета с нашлепкой на лбу «Москва –80», демонстративно отвернулся.

— На тебе! –я протянул ему десятку.

— Это что, начальник?

— Ты слепой? Деньги, на развитие бизнеса.

— М-м-м…- видно, что король помоек в это время суток предпочел бы сигареты, но, поколебавшись, деньги он принял, потянувшись за купюрой темной, от загара и грязи, рукой.

— Что надо, начальник?

— Про труп рассказывай.

— Что рассказывать?

— Слушай, если я тебе деньги дал, то это означает только то, что мне тебя пнуть лень. Если ты сейчас не расскажешь, как ты оказался возле трупа, я, все-таки, совершу насилие над собой и преодолею свою природную лень…

— Да, понял я тебя начальник, что орать то сразу. — БОМЖ чуть отодвинулся от меня, опасливо косясь на мои ноги, обутые в тонкие китайские тапки, сделанных по подобию детских «чешек» — ну, не проснулся я до конца, надел очень неудобную обувь, а возвращаться и будить Свету не стал.

— Тебя как зовут, кстати?

— Толик я, Епишев.

— Год и место рождения. Ну и отчество, заодно.

— Епишев Анатолий Вячеславович, тысяча девятьсот пятьдесят шестой год, третье января, город Тула.

— Ну и как ты в четыре часа утра оказался в этом районе, Епишев? — я постарался разборчиво записать данные свидетеля.

— Так я это, валюту собирал. — БОМЖ ткнул пальцем в сумки со стеклотарой.

— В четыре утра, в темноте?

— Так эти помойки Колек Вшивый держит и его котла, меня сюда не пускают. Уже трижды с ними дрался, только их всегда трое-четверо. Я, значится, и начал в темноте по контейнерам лазить, пока Колек спит еще.