– Если цель будет дергаться или достанет оружие, пуля в колено, и от меня, а то у вас один глаз на нас, другой на Кавказ.

– ТАК ТОЧНО…

– Завалитесь уже раз, стадо.

– Не боитесь, что влиятельный отец отмажет кровинушку?, – вдруг сбил общий настрой команды Борис.

– Если он реальный мафиозник, сам себя отмажет. Если Сашко по настоящему настолько чисто работал, не оставляя следов, то нам остается только молится, что он потерял бдительность и просрал этот моментик.

– Ну он точно просрал свою иномарку когда въехал в подземный переход, – вкинул Боря.

– Которая даже не была зарегистрирована в нашей стране, классика жанра, Боря, – сложил руки Трубецкий.

<=To=be=continued=<

Глава 6 “Весело Молчит Виноватый”

Туманным альбионом, громоздкая каменная крепость, виднеется на горизонте. Неописуемо большая и абстрактно-кубическая тюрьма, что напоминала огромный булыжник, располагалась далеко в степи окруженная одним лишь безграничным полем. Выглядело строение абсолютно безжизненно, но только яркие искры от колючей проволоки давали приезжающему автобусу с заключенными понять, что их везут не просто на заброшку для расправы.

– Нам еще далеко ехать, товарищ?, – отозвался прикованный наручниками зек.

– Я должен расписание рассказывать?! Может мне еще план тюрьмы тебе нашкрябать?!, – и так напряженная атмосфера в старенькой маршрутке, заострилась обычным вопрос осужденного.

– Просто с голоду помираю, едем уже одни сутки, – знакомый голос Федора Владимировича в своей заумной манере изливался внутри.

– К тебе, дедок, у нас особенное отношение будет. Давненько по 156 статье никого не загребали (растление несовершеннолетних), – скалил зубы охранник, зная, что определил социальный статус Выговского на ближайшие восемь лет.

– Вы не знаете обстоятельств, товарищ полисмен.

– Ну зря ты, зря ты, – обнажив свою дубину, и ловя на ней взгляды остальных заключенных мужчина резким шагом ринулся на бывшего учителя, и несколькими четкими ударами в корпус утолил чувство голода, – вот она дисциплина!

– Харе там зеков пиздить! Приехали!, – крикнул водитель, – иди звякни болванам на воротах чтобы открывали.

Местные стены казались намного меньше на расстоянии, но вблизи, эти груды камней достигали четырех или даже пяти метров в высоту и как минимум полметра в ширину, не считая растянутой на десятки метров колючей проволоки вдоль сооружения. На маленькой табличке около ворот красовалось название -

“Снежинка”

С пронзительным скрипом бронированные металлические ворота разошлись в разные стороны, позволив въехать внутрь. На маленький огороженный дворик, из которого выходом был узенький коридорчик в углу, по одному начались вылезать зеки из машины, толпа уже сидевших внутри сверлила взглядом новичков, кто-то из окон, а кто из внутренней площадки с высоким забором. Пройдя в этот кишечник, они увидели туннель в конце оного ярко горел свет и виднелась лестница наверх. Спустя еще десяток метров их освободили из пут наручников, теперь осужденные толпились у комнаты с фотоаппаратом.

– Всем раздеться!, – гаркнул охранник, профилактически ударив дубинкой несколько рядом стоящий мужиков. Все услужливо поснимали с себя старые лохмотья, что износились после отсидки в СИЗО, и по одному двинулись к белому фону для фотографирования. После съемки нагие мужчины прошли в следующее помещение там их ждал освежающий душ состоящий из ледяной воды выпущенной из максимальным напором, зрелище не приятное, но все же, на территории тюрьмы тебе вряд ли что-то дадут выбирать.

Переодевшись в форму и получив направление к своей камере, предстоял трепетный момент, заходить на хату всегда предписывалось понятиями как главная церемония посвящения новичка, сакральный ритуал определения твоего статуса.

Первые дни всегда страшно, постоянно шманает администрация, другие зеки, видя что ты новенький, могут остановить за просто так.

Должен сам себе раздобыть подушку, одеяло и прочие принадлежности, с этим тоже постоянная морока, ведь вертухаи пытаются впарить давно изношенный и с вылезшим пухом ширпотреб, приходится по несколько раз круги наматывать.

Сама обстановочка также не блещет особенным дружелюбием, собаки лают, охранники стволами тычут, в любой может прописать четкий хук в корпус, ибо нехуй шастать туда сюда. Им запросто заточить и в карцер на профилактику, и внеплановый осмотр устроить. Говоря кратко, жизнь в тюрьме не сахар.

– Заходи давай, детолюб, – давил лыбу охранник, отпирая железную дверь внутрь камеры, – тебя уже там заждались.

Изнутри комната не подавала особых надежд на комфорт и уют, тучные мужчины перекидывались в карты, смотрящий возвышался на верхней койке, внутри несло чем-то тухлым.