Ужас осознания, с ноги выбив деверь, ворвался во взгляд Малема. Он тут же вспомнил о недавнем споре и что должен был делать в случае поражения. А Малем, несомненно, проиграл. Несколько глотков вина позволили Нику вести себя чуть раскованнее, и он демонстративно приобнял стоявшую рядом девушку.

Вся скорбь почти полностью уничтоженной расы гоблинов отразилась на лице Малеммила. С огромной неохотой он прошептал что-то «своей» подруге, и та, влепив напоследок звонкую пощечину, гордо удалилась. После этого несчастный эльф с завистью посмотрел на друга. Казалось вот-вот, и он расплачется.

Не став больше мучить Малема, беглый принц извинился перед успевшей возомнить себя замужем девушкой, и, сказав что у него уже есть невеста, отпустил.

— Ну если передумаешь, путник, то я тебя дождусь. — томно подмигнув, барышня удалилась, старательно виляя бантиком чуть пониже поясницы.

Малеммил подсел к Нику, налил себе полную кружку браги и сразу же ее ополовинил.

— Ну что ты за эльф такой? — горестно стенал он. — Ни себе ни другим. Ну что тебе стоило передумать, а? Ну ты глянь какие милашки!

Малем жадно допил допил, отбросил в сторону кружку и подтянул к себе весь кувшин. Похоже горе эльф решил буквально утопить в хмелю.

— Прости, Малем, но меня с детства учили, что мужчина должен держать слово, а приняв решение, твердо следовать ему, что бы не случилось. — тут Ник даже не соврал. Ведь именно так и твердил отец, наставляя на путь достойного лидера своему народу.

— Не, ну так-то верно, конечно… — Малеммил залпом приговорил совсем не маленький кувшин, громко стукнул им по столу и, икнув, продолжил, тыча другу в грудь пальцем. — Завтра же отсюда сваливаем. Зав-тра-же! Еще одну ночь я тут не выдержу! Понял? Иначе послезавтра проснусь под огромным шатром вместо одеяла. А если оно вспыхнет? А если вся деревня сгорит? Ты об этом подумал? Я умру и стану призраком! И буду преследовать тебя до конца твоих дней, и даже клятый волшебный меч тебе не может.

Но Ник и так не собирался задерживаться. Заглянуть к местному знахарю, прикупить все, что нужно в дороге — и можно выдвигаться. Элен сама себя не воскресит.

Малем и дальше нес веселую чушь в том же духе, Никаниэль же встал из-за стола и задумался, у кого бы спросить про ночлег. Будто прочитав мысли принца, к нему подскочил сонный паренек и, потирая кулаком глаза, объявил:

— Меня к вам староста отправила. Она просит прощения, что забыла показать, где вы сможете отдохнуть. — мальчик махнул рукой, показывая следовать за ним. — Пойдемте, я отведу.

Взвалив на плечо захмелевшего друга, который все продолжал что-то невнятно булькать, беглый принц отправился следом за провожатым. Каждый встреченный по дороге человек радостно приветствовал спасителей и лез с пьяными объятьями, так что путь до ночлега слегка затянулся.

Вскоре ребенок привел их к небольшому деревянному срубу с тремя маленькими окнами: одним чуть побольше, затянутым бычьим пузырем вместо привычного принцу стекла и двумя совсем крохотными, волоковыми, закрывающимися изнутри задвижкой — волоком.

Мальчишка убежал, а Ник затащил Малеммила внутрь. Судя по всему, в доме кто-то жил, но на эту ночь они ушли, уступив жилище спасителям. Дом заранее протопили, и в нем оказалось тепло и уютно.

Найдя спальное место, уставший эльф уложил друга и улегся сам, накрывшись одеялом.

Перед тем как заснуть он успел подумать о том, что время от времени все-таки приятно спать в кровати, а не на еловых иголках. Но Малему об этом знать не обязательно.

Утром, когда Никаниэль уже проснулся свежим и отдохнувшим, Малеммил, сладко причмокивая, еще крепко спал. Беглый принц решил не будить уютно укутавшегося в теплое одеяло друга.

Потянувшись, он тихонько вышел в соседнюю комнату, где на столе его уже ждал завтрак, заботливо прикрытый тонкой, невесомой тканью, — чтобы не завертелось и мухи не затоптали.

Втянув носом манящий аромат любезно приготовленной пищи, Ник решил слегка повременить с трапезой и, облачившись в найденную тут же свежую одежду, вышел наружу.

Стояло раннее утро, но в деревне, похоже, спал один только Малем. Несмотря на вчерашний праздник, с которого гости ушли далеко не последними, жители уже во всю занимались своими обычными делами. Кто-то вел пастись коров, другие кололи дрова, а молодые девушки, натаскав воды из колодца, затеяли стирку.

Маленький, босой мальчик, жалобно крича и плача, убегал от страшнейшей грозы всех деревенских детей — гуся. Злобная птица громко шипела, хлопала крыльями и пыталась ущипнуть ребенка, но ее прямо на бегу поймала храбрая девочка в застиранном сером платье с заплатками. Она держала злодея за шею и смешно отчитывала, грозя пальцем.