В горле застревает ком, душит. Я почему-то чувствую себя на ее месте. У нас действительно очень много общих страданий. Меня тоже муж бил, и даже на аборт повез. Слава богу, что удалось сбежать. Возможно, именно поэтому... именно из-за истории некой Ангелины Амиль не стал настаивать на аборте и тесте ДНК.

— Сначала Лина не узнала Дамира. Он тоже сильно изменился за те годы, которые они провели в разлуке. Ангелина не могла его простить... Но со временем все-таки решили забыть прошлое, оставить его позади. Сейчас у них все круто. Сын такой славный, — тихо смеется Алиев. Он протягивает руку и кладет ее на мой живот, поглаживает. — Нам тоже в больницу надо. Ты же понимаешь?

— Зачем? — слетает с губ неосознанно.

— Как зачем? Обследование пройти. Узнать, как там наш малыш проживает. Ты действительно не хочешь? — заглядывает в глаза, внимательно следя за моей реакцией.

— Хорошо, как скажешь, — улыбаюсь в ответ, накрывая его руку своей.

Мы останавливаемся у роскошного ресторана. Амиль помогает выйти из машины, крепко обнимает за талию, прижимает к себе. Не стесняясь никого, он целует меня в губы.

— Ночь будет долгой, — хрипло шепчет. — Пойдем.

Не успеваю я сделать шаг, как недалеко, буквально в десяти метрах от себя, вижу знакомую фигуру. Брат смотрит на меня с отвращением, кривится. Сплюнув, садится за руль своего автомобиля и нажимает на газ.

— Что-то не так? Холодно? Ты почему трясешься?

— Я... Только что брата увидела, — честно признаюсь, не желая что-либо скрывать от любимого мужчины.

— И что? Я не стану скрывать наши отношения, Ксюша. На развод ты уже подала.

— Дело не в этом, — качаю головой, не в силах сделать шаг. — Мама тоже тогда нас увидела. Все ему... Рассказала. Я боюсь, Амиль. Он может своих псов на нас натравить.

— Глупая ты моя девочка, — смеется Амиль, поглаживая мое лицо. — Рядом со мной никто не посмеет тебя тронуть. А меня тем более. Давай-ка улыбнись. Не хочу, чтобы какие-то гондоны испортили нам настроение.

Кажется, я начинаю привыкать к такому утру. Когда ты, едва проснувшись, чувствуешь ее взгляд на себе. Или как прикасается долго, пока уверена, что ты спишь.

И я, черт возьми, рад, что она справляется с этим дерьмом, которое свалилось на нее. Хотя убить сукиного сына, ее бывшего мужа, хочу не раз. Чтобы воскресить — и так по кругу, пока не буду удовлетворен по полной.

Отбрасываю эти мысли и наслаждаюсь ею снова. Вот только сегодня она юрко уползает до того, как я пытаюсь ее схватить.

— Ну и куда же ты собралась? — хриплым от сна голосом спрашиваю, пока что не открыв глаза.

— Так и знала, что ты не спишь, — тут же прыгает под одеяло назад, снова сплетаясь свои стройные ножки с моими.

Крепко обнимаю ее и начинаю целовать, пока Ксюша не заливается смехом.

— Прекрати, Амиль.

Обожаю свое имя в эти моменты. Походу, влип я конкретно и вдобавок радуюсь данному факту, как мальчишка.

По сути, на данном этапе, когда у меня полно дерьма в фирме из-за этого гондона Глущенко, ее смех лучшее лекарство. Даже, наоборот, подстегивает уничтожать его еще более изощренно.

— Может, сегодня ты останешься дома, и мы не будем выходить отсюда никуда? — спрашивает и обцеловывает мое лицо.

Сжимаю сильней тонкую талию, снова удивляясь, какая она стройная.

Глажу ее бока, и машинально одна рука двигается к плоскому животу. Ксюша либо делает вид, что не замечает моих поглаживаний, либо реально просто не подозревает, что я сейчас трясусь от этого действия. Пока не понимаю, от чего больше. От счастья или страха.

Я хочу этого ребенка. Хочу, чтобы я был родным отцом, а не тот подонок. Но в то же время готов принять этого малыша ради Ксюши и воспитать его как своего.

— Пойду приготовлю тебе завтрак, — говорит еле слышно.

— Это превращается в ритуал, — закидываю ее на себя сверху. — Мне больше нравилось, когда ты оставалась подо мной до последней минуты.

— Тебе не нравится, как я готовлю? — хмуро, но наигранно спрашивает.

Ну что за девушка?

— Ксюш, я предпочту еще разок тебя трахнуть и ходить полдня голодным, чем сытым, но не удовлетворенным.

Смеется мне в шею и уползает.

Смотрю, как одевается, чуть стесняясь, но, благо, не уходит. Этот вид слишком мне нравится.

— Но на вопрос ты мне так и не ответил Алиев, — сурово тычет пальцев в зеркало, заплетая волосы, где явно видит мое отражение.

— А ты подойди ко мне, я тебе на ушко скажу.

— Нет. Ты меня снова разденешь, и мне придется заново себя в порядок приводить. Так что отвечай, лежа в кровати, — дерзко вскидывает подбородок.

— Не исключено, — подбиваю подушку кулаком и облокачиваюсь на нее и спинку. – Зато ты услышишь то, что желаешь.