Он замолчал.

— Процесс практически завершен.

— Я все еще ничего не чувствую.

Маска будто не услышала эту жалобу. Или не сочла её достойной внимания? Верховному даже стыдно стало. Ему предоставлена такая удивительная возможность, узнать о том, что было до… а он жалуется на то, что не чувствует старого больного тела.

— С возможностью переноса сознания и его модификации вне биологического носителя дальнейшая эволюция пошла по пути изменения именно этого сознания в искусственной среде.

— Люди утратили тела, — сказал Верховный.

— В каком-то роде. На самом деле уход в искусственную реальность, которая во многом отражала и развивала уже существующую, изменил многое. Содержание биологических носителей требовало существенных ресурсов. Питание. Одежда. Лекарства. Жилье…

— Душа в этом не нуждается.

— Именно.

— И… тогда исчезли все? Селяне, которые выращивали зерно и скот, охотники и рыболовы? Те, кто выделывал шкуры и ткал полотна? Те кто шил, те кто торговал…

— Последние не исчезли. Сменили сферу. Но в остальном ты прав. Физическая сфера воздействия общества на мир существенно сократилась. Тогда было принято решение об утилизации ряда объектов. Процесс происходил согласно запущенной программе, с привлечением механомов. И контролировался искусственным разумом. Впрочем, оказалось, что от некоторых объектов физического мира отказаться невозможно. Это станции хранения информации. Связи.

— Как… эта?

— Малое хранилище. Скорее даже дополнительное, резервное.

— А большие…

— Отклика нет, но во многом, подозреваю, в силу нарушения и разрушения самой связывающей сети.

— Что… — Верховный задал вопрос, который мучил его давно. — Что случилось?

— Сбой, — ответила Маска. — Глобальный сбой системы.

Глава 38

Миха

Джер медленно поднял руку, касаясь короны. Потом уставился на другую, в которой пульсировал алый шар света. И у Михи появилось подозрение, что эта, все ускоряющаяся пульсация, ни к чему хорошему не приведет.

— Брось его, — сказал он.

Но мальчишка покачал головой, медленно так, затем губы его шевельнулись.

— Он… прирос, — и пальцы-таки разжал. Шар лежал на ладони, пробив эту самую ладонь насквозь. С другой стороны выглядывали полупрозрачные иглы.

И главное, крови не видно.

— Больно?

Выглядело это жутко.

— Нет. Нисколько. Странно только. И тут, — Джер потрогал венец.

А Михе подумалось, что если такие вот иглы пробили и голову, то парень должен был бы умереть. Длина-то приличная.

— А голова как?

— Мутно. Как… как будто много пил. Такое вот…

По виску поползла капля крови.

— Когда еще не дурно, даже хорошо, но перед глазами все кружится… кружится…

— Дыши ровнее.

Что ему сказать, если про иглы спроси? Парень ведь не дурак. Далеко не дурак. Сидит… качается со стороны в сторону. И вопроса не задает, хотя должен бы. Миха вот точно не удержался бы.

Миару, которая опустилась рядом, Джер отталкивать не стал. Правда и Миара не рискнула прикасаться к шару. Она развернула другую, свободную руку мальчишки ладонью вверх. И сдавила запястье.

— Опасных для жизни повреждений не чувствую, — сказала она спустя пару мгновений. — Так… слегка ускорено сердцебиение. Но это нормально. Не нормально, что он еще жив.

— Тебе стоит поработать над чувством такта, — заметил Миха.

— Ничего. Лучше пусть правду говорит, — Джер повернулся к магичке. — А то тот, который при папеньке… он всегда говорил много, красиво. И теперь понимаю, что отец путался в этих словах. Что слышал совсем не то, что ему говорили.

— Случается, — Карраго все еще сидел, не делая попыток приблизиться. — Великое искусство речи…

— Заткнись, — рявкнула Миара. — А ты постарайся двигаться не слишком резко. Я не знаю, что это такое, но теперь этот венец просто так снять не выйдет.

— И не надо, — Джер все же потрогал его. И кровь с виска смахнул, чуть поморщившись. — Он сейчас… он привыкнет. Да.

— Ты…

— Я ему нравлюсь. Хотя он помнит других. Да. Что такое расширенный доступ?

Он моргнул.

Нахмурился. Прищурил глаза, будто пытаясь разглядеть что-то, видимое лишь ему. И затряс головой.

Рука взметнулась к глазам, но была остановлена.