В лодках, неподвижно поставленных на якоря, милиционеры в белоснежных кителях и фуражках едва успевали регулировать движение и призывать к порядку чересчур лихих пловцов, которые, лавируя между моторками, лодками и пароходами, старались переплыть Днепр.

На водных станциях, расположенных вдоль песчаных плесов Труханова острова, на этой неделе происходили первые в сезоне соревнования.. Спортивные общества после долгого зимнего перерыва и плавания в бассейнах выпустили своих пловцов на открытую воду. Гребцы сели в длинные, похожие на острые ножи, скифы; издали казалось, будто спортсмены сидят прямо на воде, удерживаясь на ней с помощью весел.

В это теплое июньское утро на водной станции «Наука» Нина Сокол командовала группой студентов–однокурсников, которые пришли сюда сдавать нормы на значок «ГТО»; неопытным пловцам предстояло довольно сложное испытание.

Не много времени прошло после зимних соревнований в манеже, после трудного, незабываемого разговора с Максимовым, а в жизни Нины произошла большая перемена. Тогда, поговорив с Максимовым, она подошла к Ирине Гонта и, не глядя ей в глаза, сказала:

— Ты, Ирина, вот что… Ты на меня не сердись, а лучше поручи мне физкультурную работу на курсе.

Ирина удивилась несказанно, но сумела сдержаться.

— Хорошо, — деловито сказала она, сделав вид, будто слова Нины нисколько не удивили ее, — ты набросай план работы, мы его обсудим, утвердим—и начинай.

Девушка так горячо принялась за дело, что Ирина даже побаивалась, как бы она так же быстро не охладела. Но этого не случилось. Слишком хорошо помнила Нина свои раздумья в ночь после зимних соревнований. Упорно, день за днем, готовила она своих друзей к весне. И вот теперь на водной станции студенты первого курса уже сдают нормы по плаванию.

Они по трое бросаются со стартовых тумбочек в воду, вздымая целые фонтаны блестящих солнечных брызг, плывут по водной дорожке, усталые, но счастливые достигают финиша, и секундомеры засекают время, отмечая выполненную норму.

А Валька Волк стоит на плотине и, подражая спортивным радиокомментаторам, ведет «репортаж».

— Вот на старт становится будущая известная журналистка Вера Кононенко, — объявляет он чуть не на весь Труханов остров. — Ее испуганные глаза ясно говорят об уверенности в собственных силах.

— Валька, замолчи, — сердито прикрикнула на него Нина, — видишь, человек волнуется…

— Вижу, — ответил Волк задорно, но замолчал. Вера действительно очень волнуется, и дразнить ее просто бессовестно.

Короткая команда, и Вера Кононенко летит вниз. Она делает это довольно неуклюже, причем слышится такой звук, будто на воду упала доска, но плывет быстро, энергично взмахивая руками.

— После изумительного по технике, а главное — по звуковым эффектам старта, — снова громко комментирует Волк, — спортсменка показывает великолепный стиль плавания кроль. К сожалению, слишком большое количество пены и брызг мешают нам наблюдать все детали этого совершенного по красоте стиля плавания, но одно можно сказать с уверенностью: при такой неимоверной быстроте товарищ Кононенко в норму не уложится.

— Волк, замолчи! — уже грозно кричит Нина; она и сама боится, что Вера не сдаст норму.

Но опасения напрасны. Когда Верины руки касаются мокрого дощатого плотика, Максимов нажимает кнопку секундомера. Ого, еще целых пять секунд было у Веры в запасе!

Валька Волк смущен. Вера, выходя из воды, показывает ему нос: что, мол, съел? Но смущение комментатора продолжается недолго — на старт становится новая тройка, и у него опять есть работа.

А солнце над Днепром такое яркое, что даже больно смотреть на его отблески в мелких плещущих волнах. Откуда–то с днепровских верховьев налетает легкий ветерок, он пахнет сосной далеких дремучих лесов, сладким запахом ивняка и вольной днепровской водой.

Николай Дмитриевич Максимов сидел на плотике с секундомером в руке и смотрел, как Нина Сокол командует своими воспитанниками. Волнуясь за каждого студента, сдававшего нормы, желая помочь ему, она так увлеклась своей работой, что не замечала ничего вокруг себя.

Максимов взглянул на старт и улыбнулся — там стояла Ирина Гонта. Она выросла в Донбассе, где рек мало, и плавать научилась уже тут, в бассейне, но храбро вышла на старт.

Радостный день сегодня у Ирины. Утром вахтерша, все та же Марья Софроновна, улыбаясь, подала ей плотный блестящий конверт с заграничной маркой. Сколько таких писем уже получила Ирина, а все–таки каждый раз, когда приходит письмо, она с порозовевшими щеками забивается в какой–нибудь самый дальний уголок и там осторожно разрывает крепкую зеленую бумагу конверта.

«Я уже скоро вернусь домой, — писал Степан Кротов, — это будет осенью, и я жду не дождусь сентября. Я приеду, и мы поженимся, потому что дальше жить без тебя невозможно…»

Ирина испуганно оглянулась — не видит ли кто ее, не слышит ли этих слов? Но пусто было в комнате, и никто не увидел, как отсвет огромного счастья появился на лице Ирины.

И вот теперь она стоит на старте, а сердце ее все еще переполнено счастьем, и конца этому чувству не может быть никогда.

— На старте… — снова начал Валька Волк, но сразу остановился.