Она посмотрела на Дьюка сквозь мерцающие завитки огня. В тусклом свете он выглядел старше, морщины на его лице подчёркивались тенью.

— Я больше злюсь на себя, чем жалею. Я знаю, что нетерпелива. И безрассудна, и вспыльчива, и упряма. Я хочу быть иной, правда. Но всю свою жизнь я чувствовала, что что-то было упущено, как будто я была сделана, как рецепт с недостающим ингредиентом. И неважно, как сильно я старалась стать лучше, потому что что-то во мне было изначально… неправильным. Как будто я по ошибке попала не в ту жизнь.

— Мне кажется, что единственной ошибкой было пытаться заставить себя быть тем, кем ты не являешься. Локи упрям, Джинкс невероятно вспыльчива, а я… — он опустил взгляд на множество шрамов, пересекавших его руки. — Пару раз я был известен как безрассудный. Люди — это не рецепты, которые нужно тщательно измерять и смешивать вместе. Жизнь неточна и беспорядочна.

— Но есть ли во мне то, что нужно, чтобы стать охотником?

Дьюк запустил пальцы в бороду, в его зелёных глазах светилось понимание.

— Никто не может решить это, кроме самой тебя. Подумай о книге, которую ты так любишь. Многие называли эту экспедицию безумной, невозможной. Но ты никогда не узнаешь действительно ли что-то невозможно, пока не попробуешь. А может быть, даже попробовав, не узнаешь. До тех пор пока ты не будешь пытаться всю свою жизнь.

— Ты ведь тоже был моряком, не так ли?

Он посмотрел на неё, высоко вскинув седые брови. Она указала на татуировку, или на то, что всё ещё было видно под его шрамами. Он кивнул.

— Когда-то давно. Но я не ступал на лодку, как мне кажется, уже несколько жизней.

— Флот? Или торговое судно? Или… — она замолчала, не желая обвинять мужчину в пиратстве.

— Я сделал немного из всего этого. Иногда мне кажется, что я прожил достаточно жизней для десяти мужчин.

Он уставился в темнеющую ночь. Глаза его расфокусировались, и всё то время пока она сидела рядом, Дьюк, казалось, был погружён во что-то, чего она не могла видеть. В конце концов, его глаза закрылись, и он слегка встряхнулся, прежде чем снова взглянуть на неё.

В этом старике было что-то неизменно печальное, и ей захотелось обнять его и прижать к себе. Единственными мужчинами, которые когда-либо были рядом с ней в жизни, были серьёзные охранники и чопорные чиновники. Он успокаивал, но был суров. Именно таким должен был быть её отец, если бы он был жив. Хотя, возможно, без длинной бороды и заплетённых в косу волос.

— Ты знаешь, скольких учеников я обучил охоте? — спросил он.

Она покачала головой, и он продолжил:

— Где-то около двадцати пяти.

— Двадцать пять!

— Некоторые не смогли справиться с этим или решили, что такая жизнь не для них. Некоторые относились к этому хорошо и были умны и талантливы. Но даже когда ты хорош в своём деле, природа может застать тебя врасплох. У Рансу их было полдюжины. Слай была одной из его предшественников. Ты уже знаешь, что Бейт был приведен Джинкс. Даже если они сами не готовы никого учить, они привели ко мне людей за помощью. Локи был со мной дольше, чем кто-либо из них, и ты знаешь, сколько раз он приводил кого-то?

У неё было предчувствие к чему он клонит.

— Никого?

Дьюк кивнул.

— Ни разу. Не пойми меня неправильно: он вбил себе в голову, что должен постоянно помогать людям, но ни разу не проявил ни малейшего интереса к тому, чтобы научить кого-нибудь охотиться.

Она фыркнула.

— Он не хотел меня учить.

— Поверь мне, Роар. Если бы он не хотел учить тебя, он бы скинул тебя на Рансу или Джинкс. Или, что более вероятно, нашёл бы способ оставить тебя дома в Паване. Я знаю, как сильно он напорист на тренировках с тобой, и из того, что я слышал, ты отвечала на каждый брошенный им вызов. Если ты не можешь сохранить уверенность в себе, будь уверена в нём.

Она взвесила его слова. Сможет ли она это сделать? Так сильно доверять Локи?

— А то, что ты говорила раньше, — продолжал Дьюк, — о чувстве, что ты оказалась в неправильной жизни? Я тоже это чувствовал. Я чувствовал это вплоть до того момента, когда решил прекратить пытаться убегать от бурь и вместо этого начать охотиться на них. Я знаю, как это выглядит, когда кто-то находит жизнь, которую он должен был иметь.

Он крепко сжал её плечо и оставил наедине с костром и своими мыслями. Она потеряла счёт тому, как долго просидела там, но ночь была глубокой, когда она, наконец, отправилась спать. Усталая, она поплелась обратно к тому месту, где собиралась разбить лагерь на ночь, и обнаружила, что её палатка была таинственным образом поставлена, а все её вещи помещены внутрь. Она огляделась, гадая, кого же ей благодарить за доброту, но в лагере было темно и тихо, и зов постели был сильнее её любопытства.