Вместо того чтобы заставить его почувствовать дискомфорт, она начала испытывать беспокойство из-за своего внимательного осмотра. Он был слишком привлекательным. Гораздо красивее, чем любой местный парень, которого она могла бы выбрать. Но эта красота была закалена аурой жестокости — суровостью его глаз и точными резкими движениями мужчины, который был смертоносен и желал, чтобы каждый об этом знал.

Он был выше её, а такое бывало редко из-за высокого роста Роры. Когда она вновь посмотрела на его лицо, он насмешливо вскинул бровь, один уголок его рта приподнялся в ухмылке.

— Не надо останавливаться из-за меня. Пожалуйста, любуйтесь. Осмотрите, что получаете, Принцесса, — он медленно покружился, давая ей полный обзор.

Она хотела поднять на смех его высокомерие, но звук был задушен до изумлённого вздоха, стоило ей увидеть его в профиль.

Складки его чёрной туники оставляли зазор посередине его спины, показывая нечто под ней, что походило на доспехи, и вниз по линии его позвоночника находились острые неестественные выступы.

Он наклонил голову к ней и улыбнулся. Только вот улыбка вовсе не походила на улыбку. Из-за излишне подчёркнутых сильных углов его лица, он казался жестоким… опасным.

— Думала, ты будешь единственной, кто наденет сердца сегодня?

Он полностью развернулся. Подобно чудовищному панцирю заднюю часть туники пронизывали сердца бури. Почти дюжина. Некоторые были знакомы ей — кристально-красный огненного смерча и перламутровый небесного огня. Другие же не были похожи ни на один, что она знала. И в отличие от Роры, у него были даже дубликаты.

— К-как?

Вторым сыновья никогда не позволяли носить сердца бури. Эти камни оставались с правителем и наследником.

— Эти камни принадлежат мне, а не королевству Локи.

Внезапно её корсет стал казаться ещё больше тугим, словно змея обвивала её талию всё туже и туже. Дюжина своих собственных сердец? Даже с даром Бурерождённого, получить сердца от бури было равно обречению себя на смерть. Многие, не только её брат, погибли в этом посягательстве. В исторические книги заносились истории, и даже те единицы, которым повезло, позже были измучены трагедиями и разрушением, словно штормы каким-то образом стремились отомстить за свою гибель. Очевидно, Кассий не боялся гнева богов или штормов. Если он, и правда, сам добыл это сердца бури, он поистине был опасным.

— Мне нравится то, как это ощущается, — сказал Кассий, его голос стал ниже. — Запустить руку в тёмные пучины бури и вырвать её сердце.

Озноб тревоги пробежался по её позвоночнику, если бы она обладала магией, смогла ли она когда-нибудь так сильно наслаждаться разрушением? Он наблюдал за ней, читал её, и она быстро нацепила маску безразличия. Помимо того, что она не имела магии, это было великой слабостью королевского наследника. Она слишком много чувствовала, слишком много думала и, даже невзирая на многие годы обучения, ей до сих пор приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать волнение и не показать его на своём лице.

— Как прошло путешествие?

Он вскинул бровь.

— Долго. Горные переходы оказались более трудными, чем мы ожидали в это время года.

— Штормы?

— Пурга.

Рора приоткрыла рот от удивления.

— Но ведь ещё сезон Забытья.

— Лавину снега, которая едва не замуровала нас в ловушке на переходе в Костяном Разломе, мало заботило какой на дворе сезон. Целинные земли стали ещё менее предсказуемы в последние годы.

Насколько она знала, в кровной линии семьи Локи снега не было. Снежные бури никогда не рисковали внедриться достаточно далеко на юг, чтобы быть значимыми для их королевства.

— Ваш отец… он был способен контролировать её?

Он покачал головой.

— Никто из нас никогда не видел пурги. И сейчас отец редко встречается лицом к лицу с бурями. Большинство бурь одолели мы с моим братом.

Она предположила, что так могло быть и у неё, если бы она обладала магией. Вместо этого они с матерью откладывали передачи защитных обязанностей как можно дольше. Именно поэтому теперь она выходила замуж. С приближением сезона Гнева, их время истекало.

— Как вы…

Ещё до того как вопрос сорвался с её языка, он завёл назад руку и коснулся сердца бури на самом верху позвоночника. Оно сияло белым, почти серебром, было почти идеально круглым.

— У меня не было снега в крови. Но теперь у меня есть это.

Холод рассеялся по её коже, и она задрожала. Он шагнул ближе, нарушив её пространство, и накрыв тёплыми ладонями обе её руки, скользнул ими по покрытой мурашками коже.

— Мои извинения, — его голос низко заурчал в скудном пространстве между ними. — Недавно приобретённые сердца… очень отзывчивы.