Целью Лозовского была иная Россия: нищая, голодная, вечно пьяная, грозящая миру костлявым кулаком, в котором зажата ракета с ядерной боеголовкой. Только в такой России было место для Лозовского и его планов. Но пока страной правил Бунеев, Лозовскому суждено было оставаться не у дел. Компромисс исключался. Поэтому бизнесмен объявил президенту войну не на жизнь, а на смерть, и полагал, что президент об этом догадывается. Ну что ж, посмотрим… Настало время переходить к активным действиям.

Лозовский встал, отряхнул песок с длинных купальных трусов и неторопливо пошёл к дому. Следом за ним двинулись охранники. Если бы не пистолеты у них под мышками, картина была бы исключительно мирной: солнце, море, пляж, деревья, дом красивый, олигарх на отдыхе… Но идиллия была обманчивой. Лозовский работал, как вол. Ежедневно он встречался со многими людьми, делал сотни звонков, принимал финансовые отчёты по своим предприятиям. И не только это.

Вадим Натанович принял душ, побрился, надел светлые брюки и рубашку поло с короткими рукавами. Завершив утреннюю программу лёгким завтраком, он покинул столовую, чтобы подняться на второй этаж в свой рабочий кабинет. На месте уже был секретарь – тридцатилетний парень с университетским образованием, великолепно владевший компьютером и тремя европейскими языками. Почтительно склонив голову, он пожал протянутую руку шефа.

– Что у нас там сегодня, Андрей? – спросил Вадим Натанович, садясь в кресло.

Секретарь доложил расклад на день.

– Безухов подъехал?

– Да, только что.

– Зови.

Андрей вышел. В ожидании посетителя Лозовский прокручивал в голове фрагменты его досье.

Безухов Анатолий Павлович, сорок пять лет от роду. Образование высшее, военно-политическое. Преподавал марксизм-ленинизм в пожарном училище. На излёте перестройки порвал с коммунизмом, проклял Маркса и Ленина, после чего был избран в первый российский парламент. Профессиональный демократ. По отношению к себе очень серьёзен. Рассчитывал на лидерство в новой праволиберальной партии; заветный портфель так и не получил, поэтому из партии вышел, обозвав напоследок бывших коллег кремлёвскими провокаторами. Тут же объявил себя единственным законным наследником русского либерализма и дал интервью о намерении создать собственную партию. Был замечен Лозовским, в чьи планы этот человек с его амбициями хорошо вписывался. Они трижды встречались в России и в Париже, почти обо всём договорились, и сегодняшний разговор должен был стать решающим.

Вадим Натанович встретил Безухова стоя, приветливо поздоровался, и, пока им готовили кофе, расспрашивал гостя о делах в Москве.

– Какие там дела! – скривился Безухов. – Парламент лёг под Бунеева, левые протестуют по инерции или для вида, правые голосуют за всё, что им скажут, шлюхи тротуарные…

Лексика Безухова страдала быдловатостью – сказывалось военно-политическое прошлое. В целом, однако, офицера он не напоминал, хотя и получал полковничью пенсию. Этот крупный, склонный к полноте человек со степенными манерами и нудной речью скорее был похож на провинциального лектора. Умным его назвать было нельзя, дураком – тоже. Так, серёдка на половинку, помноженная на природную хитрость и практичность. По привычке, почти машинально, Лозовский отсканировал мысли собеседника и внутренне поморщился: явно доминировала одна, которая укладывалась в три слова: «Кормилец, дай денег».

Перешли к делу.

– Я внимательно посмотрел проекты устава и других документов. Всё написано хорошо, у меня замечаний, в общем, нет, – польстил Вадим Натанович Безухову. – Но давайте ещё подумаем о названии. «Либеральный выбор России» – это, Анатолий Павлович, явный плагиат. Слово «либеральный» вообще надо убирать. Эдак мы никого, кроме интеллигенции, не затащим. А предприниматели? Силовики? Рабочие? Фермеры? Они и слова-то этого не знают. Будем проще, и люди к нам потянутся. Слово «демократия» и все дериваты от него тоже нежелательны. Скомпрометировано слово, никуда не денешься. Надо бы что-то проще, ударнее, даже примитивнее. Подумайте, дайте варианты.

Безухов кашлянул.

– По поводу названия можно было бы поспорить, – с достоинством начал он.

– Поспорим, – легко согласился Лозовский. – Непременно поспорим. Но потом. А сейчас надо готовить учредительный съезд и начинать работать. Думаю, съезд проведём не позднее, чем через два месяца и обязательно в Кремлёвском дворце. Делегаты от каждого региона России – непременно. Всё должно быть на высшем уровне: питание, проживание, обслуживание, размер командировочных, сувениры участникам, выступления звёзд… Ну, не мне вас учить. Готовьте смету.

– А нужна ли такая помпа? – осторожно спросил Безухов. – Партийное строительство потребует громадных денег, не хотелось бы распылять средства.

– На шоу не экономят, – решительно сказал Вадим Натанович. – Съезд надо провести так, чтобы вся Россия встала на уши. И принципиально важно, чтобы новая партия с первых же дней заявила о своей антибунеевской направленности. Впрочем, об этом уже подробно говорили. Теперь о средствах.

В глазах Безухова блеснул огонёк.

– Да, – сказал он, – вопрос принципиальный.

– Главный, а не принципиальный, – поправил его Лозовский. – Я со всей ответственностью заявляю: ни партия, ни её лидер, – он сделал плавный жест в сторону собеседника, – ни в чём нуждаться не будут. Я сделаю для этого всё. Недели через две-три к вам подъедет в Москву человек. У него будут первые деньги и схема дальнейшего финансирования. После съезда вы сделаете его партийным казначеем. Работать будем через него.

Безухов нахмурился.

– Надо ли рассматривать вашего эмиссара как теневого председателя партии? – напрямик спросил он.