П е р е д ы ш к и н. С "титанами"? С кипятильниками, что ли?

Е с а у л о в а. Какие там кипятильники?

П е р е д ы ш к и н. "Титаны". Стало быть, кипятильники. Это, наверное, не нам, а в метизовый комбинат.

Е с а у л о в а. Темный человек. "Дорические колонны находятся производстве вышлем немедленно срочно переведите пятьдесят. Огурцевич". Чего пятьдесят? Кому пятьдесят? Кто это Огурцевич? Обязательно она у себя на телеграфе напутает. Отошлите обратно.

Ш у р а (кричит в окно). Девочка! Девочка! Ушла уже.

Е с а у л о в а (читает другую телеграмму). "Благодарим любезное приглашение присутствовать торжественном открытии домика Лобачевского. Выделена делегация, которой поручено выехать Конск на сентябрьские торжества..." Ой, ой, ой! Это Персюков наделал...

П е р е д ы ш к и н. Он, он. Его работа. И кипятильники его работа. "Титаны" эти самые.

Е с а у л о в а (читает дальше). "Обеспечьте транспорт питание жилище для приема выдающихся ученых академиков профессуры аспирантуры и научных сотрудников академии общим количеством тридцать два человека". (В отчаянии.) На какие средства?

В а т к и н. Будем даже считать по сто рублей с носа. И то три тысячи двести.

Е с а у л о в а. Мы пропали. Академиков мы не поднимем. Боже мой... Что же это делается!

П е р е д ы ш к и н. Это Перегонов.

Е с а у л о в а. Ну, Персюков! Ну, спасибо тебе, Персюков. Большое спасибо.

П е р е д ы ш к и н. Я предупреждал, что Персюков нас всех когда-нибудь погубит. Таких людей, как Персюков, надо давить.

Ш у р а. Ты не смеешь так говорить про Персюкова.

П е р е д ы ш к и н. Давить! Давить в корне!

Е с а у л о в а. Тридцать два академика в Конске. Боже мой! Это что-то... Это что-то такое...

Входит девушка-почтальон.

Д е в у ш к а. Еще раз доброго здоровьечка. Примите еще четыре телеграммочки. Распишитесь туточки, туточки и туточки.

Шура принимает телеграммы.

Только живехонько и не задерживайте, а то у нас на телеграфе для вас еще обрабатывается восемь телеграфных корреспонденций. Закатили вы мне сегодня, знаете, нагрузочку. Мое вам спасибо. Еще раз до свиданьечка. (Уходит.)

Ш у р а. Пожалуйста, Ольга Федоровна.

Е с а у л о в а. Дай Передышкину. Пусть Передышкин читает. Я не в состоянии.

П е р е д ы ш к и н (быстро распечатывает телеграммы одну за другой и пробегает). Так.

Е с а у л о в а. От кого?

П е р е д ы ш к и н. От Степанина.

Е с а у л о в а. От кого, кого?

П е р е д ы ш к и н. От Степанина.

Е с а у л о в а. От знаменитого Степанина?

П е р е д ы ш к и н. От знаменитого Степанина!

Е с а у л о в а. И что?

П е р е д ы ш к и н. Горячо приветствует. Приедет.

Е с а у л о в а. Приедет Степашин?

П е р е д ы ш к и н. Приедет. (Читает другую телеграмму.) Так. Ленинград.

Е с а у л о в а. Что?

П е р е д ы ш к и н. Группа студентов физико-математического факультета. Двадцать пять человек. Горячо приветствуют. Приедут.

Е с а у л о в а. Ты сошел с ума!

В а т к и н. Еще две с половиной тысячи, а всего с академиками пять тысяч семьсот.

Н е у х о д и м о в. По самым скромным расчетам.

П е р е д ы ш к и н. Киев. Академик Запорощенко. Горячо приветствует.

Е с а у л о в а. Приедет?

П е р е д ы ш к и н. К сожалению, не может. Уезжает в длительную командировку.

Е с а у л о в а. Ух!.. Пронесло!

П е р е д ы ш к и н. А это я что-то совсем не разбираю. Как будто не совсем по-русски. Что-то такое У-ЭС-А, что-то такое непонятное.

Ш у р а. Может быть, по-немецки. Дай-ка сюда. Я по-немецки понимаю. (Берет телеграмму.) У-С-А, Нов-Иочк. Нет, это не по-немецки.

В а т к и н. Дай сюда. Может быть, по-французски. (Читает.) У-С-А. Совершенно верно, какой-то Нов-Иочк. Что за Нов-Иочк?

Е с а у л о в а. Дай. (Читает.) "У-С-А. Унион Стэт Америк, Нью-Йорк". Из Нью-Йорка!

П е р е д ы ш к и н. Вы слышите: из Нью-Йорка. Ну, Персюков. Ну гад!

Е с а у л о в а (медленно разбирая телеграмму). Сенк го вери матч фор юр инвитейшен ай гоп ту би ин де сити оф Конск...

П е р е д ы ш к и н. Конск - это понятно. По-американски так же само, как по-русски.