Клара слушала ее с изумлением.

Чего терпела она, отчего не ушла?

Господи, да куда уйти-то. Разве можно из акробаток попасть в прислуги? Можно выйти только на улицу, пока молода...

В этом быту терпят все женщины. Впрочем женщины везде терпят...

Наконец, Бог сжалился над нею и освободил ее от Лидова. С ним приключился удар, потом паралич. Он теперь, сумасшедший, сидит в Вильно в больнице св. Иакова, и она свободна...

На глазах Клары дрожали слезы, лицо ее пылало негодованием. Ах, подлецы, подлецы. Что они делают с женщинами, отдающими им и свое тело, и свою душу, и свою молодую жизнь...

Она вдруг крепко сжала руку Стефании,

– - Хочешь, мы никогда с тобою не расстанемся, а?

Стефания недоверчиво посмотрела на нее.

– - Будем всегда, всегда вместе, -- продолжала порывисто Клара.
– - Я буду тебе старшей сестрой, ты младшей. Хочешь?

Стефания робко улыбнулась, не смея верить в такое счастье. Клара в волнении вскочила с дивана и стала ходить по комнате.

О, это будет отлично. Они вдвоем составят компанию. Она выучит Стефанию ходить по канату, как сама, и они будут работать вместе. Они назовутся сестрами. Теперь мода на американцев. Они станут американками. Их фамилии будут Броун. Хорошо? Она так и останется Кларою, а Стефания...

Клара остановилась перед нею и весело сказала:

– - А ты будешь Эльзою.

– - Что с тобою?
– - спросила она испуганно.

Стефания лежала ничком на диване и рыдала.

– - Да что с тобою? О чем ты?
– - нетерпеливо и тревожно повторила Клара. Стефания подняла к ней свое заплаканное лицо и улыбнулась.

– - Я слишком рада. Это так... хорошо, -- сказала она.

Клара наклонилась и крепко поцеловала ее.

– - Это я сегодня ночью придумала, а сейчас решила...

Таким-то образом и появились в мире артисток "неустрашимые канатоходчицы, американки, сестры, Клара и Эльзе Броун".

XI.

Иван Красов вернулся с репетиции, как всегда полупьяный и, увидя с порога комнаты целующихся женщин, воскликнул:

– - Лучше меня целуйте, черт дери.

Клара встала ему навстречу и оживленная, с горящими глазами, тотчас посвятила его в свой план.

– - И если ты будешь умным и перестанешь пить -- окончила она; -- ты всегда в одном месте с нами работать будешь, и мы большие деньги заработаем.

Иван Красов сел в кресло, вытянул ноги и с хохотом сказал:

– - На манер петуха буду. Идет.

– - Не говори глупостей, -- крикнула, сверкнув глазами Клара.
– - Я с тобой серьезно.

– - А мне-то что?
– - ответил Красов. Я -- с большим удовольствием.

Он встал, шаркнул и, протянув руку Стефании, сказал с шутовским вывертом:

– - Очаровательной компаньонке. Наше вам с кисточкой.

Стефания подала ему руку.

– - Дурак, -- сказала презрительно Клара; потом она обернулась к Стефании и сказала ей тоном приказания.

– - Сегодня ты в последний раз у Свистунова. Завтра начну тебя учить, а там Иван кончит и поедем.

Стефания покорно кивнула головою.

– - Милушка вы моя, -- с испугом сказал Кларе Свистунов, когда узнал об ее решении: -- что же это вы со мной-то делаете? Зачем артистки лишаете?

– - А вам не стыдно ей такие деньги платить?

Свистунов смутился.

– - Да ведь как же она и работает. Разве это работа. Ну, да уж ради вас я ей жалованье положу. Пусть!
– - и Свистунов с видом решимости махнул рукою.

– - Нет, -- ответила Клара: -- это время она учиться будет. Так Стефания?

Стоявшая подле Стефания послушно кивнула.

– - Это не по-товарищески, -- воскликнул Свистунов.

– - Хорошо -- сказала весело Клара: -- чтобы вас не обидеть, я у вас ходить буду.

– - Милушка, Кларочка, вот удружили, вот спасибо.
– - Свистунов даже запрыгал от радости и свобода Стефании была обеспечена.

Клара горячо принялась за ее обучение. Днем, в саду, когда никого из публики не было в нем, она заставляла ее ходить по земле и учиться держать баланс.

Потом у себя в номере она установила доску и продолжала учить Стефанию.

– - Не поднимай ноги, -- говорила она: -- Скользи. Да не бойся. Гляди перед собою. Так. Не держи ногу прямо, согни ее в колене, наклонись сама. Да немного, слегка.

Стефания слушалась ее охотно, не боясь внезапного удара камышом, и с каждым днем поступь ее делалась свободнее и тверже.

– - Да ты храбрец, -- в восторге говорила Клара.
– - А я то думала, что ты трусиха.

Однажды вечером она сказала ей: