Профессор устремился обратно к гранитной стене. Уошберн и Брэтт последовали за ним, стараясь не отставать от прыткого не по годам ученого.

— А доктор Рейнольдс тоже с вами? — спросила лейтенант.

Брэтт очень хотел услышать обнадеживающий ответ. «Если бы весь оставшийся персонал был здесь…»

Но последовавшая фраза разрушила все его надежды.

— Аманда? Нет, я понятия не имею, где она. — Профессор на ходу обернулся назад. В его взгляде сквозило удивление. — А что?

— Она должна быть где-то поблизости, — ответила Уошберн. — Предположительно вместе с доктором Макферраном. В последний раз их видели, когда они отправлялись на поиски пропавшей аспирантки.

— Я ничего об этом не знаю. — Огден задумчиво потеребил покрытые инеем усы. — Я работал здесь всю ночь с командой биологов.

Брэтт обратил внимание на ручеек талой воды, вытекающий из большой расщелины в гранитной скале. Ведомые про фессором, они погрузились в темноту разлома, но не успели сделать и нескольких шагов, как впереди показалась бегущая из глубины тоннеля фигура.

Молодая аспирантка в панике неслась им навстречу, поднимая фонтаны брызг, и, поскользнувшись, чуть не упала. Брэтт вовремя подхватил ее под руку. «Сколько еще идиотов осталось в этой ледяной ловушке?» — раздраженно подумал он.

— Профессор! Т-там ч-что-то происходит! — запинаясь, выдавила она.

— Что?

Девушка не смогла больше вымолвить ни слова, лишь махнула рукой в глубь расщелины. Глаза у нее округлились от страха.

— Что-то не так?

Огден бросился вперед. Остальные поспешили за ним. Метров через десять они вбежали в небольшую овальную пещеру, размером в гараж на две машины. Пространство было уставлено галогенными лампами и научными приборами.

Брэтт непроизвольно поморщился от стоящей в пещере вони. Она чем-то напоминала удушливые запахи протухшей рыбы и крови на рыбокомбинате в Монтерее, где он в юности однажды проработал целое лето. Но вонь здесь шла не от гниющей рыбы.

На полу безжизненно распласталось иссеченное скальпелем существо. Своими формами и бледной гладкой кожей оно напоминало белугу, но в отличие от китов из тела его выступали четко оформившиеся конечности. У стены, свернувшись в позе зародыша, лежали еще шесть похожих чудовищ. К ним хирургический нож, похоже, не прикасался. К коже все еще прилипали куски тающего льда. От двух из них к приборам с мониторами тянулись тонкие электрические провода. По экранам бежали волнистые синусоиды.

Огден огляделся в недоумении.

— Я не понимаю, — сказал он, повернувшись к охваченной паникой аспирантке. — Что здесь произошло?

Она показала дрожащей рукой на существо, которое лежало ближе всех к распростертому на полу трупу одного из своих собратьев.

— Оно… Оно задвигалось…

Огден укоризненно посмотрел на нее и небрежно махнул рукой:

— Чушь. Вам просто показалось. Вы, наверное, случайно задели одну из ламп, и на стенах заиграли тени.

Девушка неуверенно обхватила руками плечи. Слова профессора ее явно не убедили, и она продолжала дрожать от страха.

Огден повернулся к военным:

— Это все из-за последних показаний электроэнцефалограммы. Они чуть не до смерти напугали некоторых неопытных студентов из нашей команды.

— Электроэнцефалограмма? Это что-то типа ритмов головного мозга? — спросил Брэтт, посматривая на бегущие по экрану волны.

— Совершенно верно, — ответил Огден. — Мы обнаружили признаки мозговой деятельности у оттаивающих экземпляров.

— Вы шутите. Эти твари живые?

— Нет, конечно. Им пятьдесят тысяч лет. Но такое явление наблюдается, когда живые существа почти мгновенно замерзают, а потом медленно отогреваются. Хотя организм мертв, химические вещества начинают постепенно оттаивать и циркулировать внутри головного мозга, вызывая определенные нейрохимические реакции. Что вы хотите — химия есть химия. Но со временем эти реакции замедляются и исчезают, поэтому я предпочел остаться и завершить исследования. Вы понимаете, что мы наблюдаем за мозговой активностью, которая остановилась пятьдесят тысяч лет назад?

— Да мне как-то все равно, — сказал Брэтт. — Лишь бы они не ожили.

Словно услышав его, одно из свернувшихся на полу тел забилось в судорогах. Хвост чудовища задел прожектор, и тот разлетелся вдребезги, ударившись о лед.

Все непроизвольно отпрыгнули назад, только доктор Огден продолжал стоять как вкопанный, завороженно наблюдая за мечущимся по ледяному полу существом.

Тело монстра выпрямилось и извивалось на льду в конвульсиях, как попавшаяся на крючок крупная рыба.

Биолог приблизился к чудовищу и с любопытством протянул к нему руку, как будто намереваясь потрогать его и убедиться в реальности происходящего.

— Оно оживает, — медленно произнес он.

— Доктор… — попытался остановить его Брэтт. Существо изогнулось в сторону профессора и вслепую клацнуло челюстями, усеянными рядами острых зубов. Огден инстинктивно отпрянул и прижал руку к груди, как будто чудовище по-настоящему успело его поранить.

Брэтт не удержался, схватил ученого за рукав куртки и дернул его назад. Подталкивая всю группу поближе к выходу, он скинул с плеча автоматическую винтовку.

Огден обернулся к бьющемуся на полу телу и с восхищением произнес: