Его машина лучше. Да и водит он... Не даром стриттрейсер. Джипы отстают, а потом вовсе теряются.

Меня тошнит. Перед глазами темнеет. Пища подкатывает к горлу.

– Останови машину!
– требую я.

Не знаю, почему, но он останавливается. Я вываливаюсь прямо на обочину, на колени на грязный снег и меня рвет. Долго, до конвульсий а желудке.

А вот теперь весь кошмар произошедшего наваливается на меня. Тело охватывает слабость.

Но самое поразительное, что я слышу сочувствующий голос Платона:

– Лен, что с тобой?

Я редко ругаюсь матом, но сейчас у меня нет других слов:

– Пиздец просто! И ты еще спрашиваешь?

Я сижу на коленях на снегу, передо мной лужа из содержимого моего желудка, которое воняет вовсе не розами, нас едва не застрелили, а он спрашивает, что со мной.

Но так и быть - отвечу.

– Я беременна, - и если у него есть какие-то сомнения по этому поводу, уничтожаю их на корню, - От тебя. Потому что больше ни с кем не спала!

Мне многое, что хочется ему сказать, но вместо этого начинаю рыдать в голос. С завываниями. Я так никогда не плакала. Это истерика.

Платон некоторое время стоит как истукан. Потом отмирает.

Он поднимает меня со снега, пару раз слегка встряхивает, но я продолжаю плакать. Он наконец-то развязывает мне руки, вытирает щеки от слез своими ладонями, что- то говорит. Но это не помогает. Потом сажает на пассажирское сиденье, сует бутылку с водой. Я пробую отхлебнуть, давлюсь, начинаю кашлять. А затем икать. Затихаю нескоро. Глаза слипаются. И меня вырубает. Я даже не знаю, что он сделает со мной дальше. Но, горестно вздохнув во сне, продолжаю спать.

Глава 13

Платон

Лена спит на пассажирском сиденье. А я словно очнулся. Протрезвел, что ли? И сейчас до меня начинают доходить масштабы катастрофы, которую я сам сотворил.

Что теперь делать? Надо ее домой отвезти. Может, ее уже ищут. Тогда дадут ли мне с ней поговорить? Вряд ли... И захочет ли она сама?

Поэтому везу ее в дом. Там на первом этаже закончили ремонт. Аккуратно достаю из автомобиля, стараясь не разбудить. Она что-то недовольно бормочет во сне. Но не просыпается. Куда ее нести? К себе в комнату? Там пустые бутылки, грязное белье, кавардак. Несу в гостевую спальню. Сначала кладу на диван. Одежда в грязи и сырая. Мне удается снять ее, не разбудив Лену. Ладонь замирает у нее на животе. Ребенок... Наш с ней малыш... Сын. Или дочка.

Хотя чего я ожидал? Мне прекрасно известно, откуда берутся дети.

В памяти всплывают брошенные ею мне в лицо слова: " Я беременна. От тебя. Потому что больше ни с кем не спала!" У меня от ее истерики всё встало в голове на свои места. Не стала бы она меня обманывать. Прямо бы сказала, что я не нужен. И отчитываться передо мной, сколько ей хочется мужиков, тоже бы не стала.

Понял я все чересчур поздно. Не надо было пить. Тогда бы тормоза не сорвало. Еще этот Орлов. Что ему-то надо? Зачем было мне пересылать фото Лены и Миграна? После этого я вообще соображать перестал. Созвонился с Ахмедом, подкараулил ее у дома, сунул под нос платом с хлороформом и запихал в машину. Меня душила такая злоба, что я даже не слышал, что говорила Лена, когда пришла в себя.

Там в промзоне, оставив ее в виде живого товара, я почти сел в машину. В тот момент у меня перед глазами стояли она и Тахаев. И я ее ненавидел. Сильно. За то, что не моя. И не только со мной.

А потом - потом я оглянулся. И увидел чужие мужские руки на ее теле. И ее лицо. Бледное, напряженное. Почувствовал, что попытается освободиться. Добраться до оружия. Чем все закончится? Что если это последний раз, когда вижу ее живой?

Понимание того, что шутки кончились, отрезвило. Заставило вернуться. Но эти ребята - не те, кого можно кинуть безнаказанно. Они стали стрелять. Правда, машина у меня лучше. Вожу я круче. Удалось оторваться. Увезти ее.

Затем последовал удар под дых уже от Лены. Почему не позвонила и не рассказала? Унижаться не хотела?

Что же получается теперь? Макс меня специально провоцировал. Кир соврал. Но тот был в таком состоянии, что сожги кто-нибудь весь мир, он бы сказал " спасибо".

А я, ослепленный ревностью, велся на все это, как на чистую монету. Меня бесило отношение Лены ко мне. Есть я - и сойдет. Нет меня - мир не рухнет. Я не привык к такому. Девушки всегда проявляли настойчивость, старались завладеть вниманием, узнать номер, соглашались на все и сразу. И только с Леной было по-другому. Я не был центром ее мирозданья и все время придумывал за нее вместо того, чтобы спросить.

Укладываю ее в кровать, накрываю одеялом. Пусть спит. Проснется - может, нам удастся поговорить.

Отправляю сообщение на номер Давлатова, что с Леной все в порядке. Сажусь на диван и долго смотрю на спящую девушку. Пока сам не засыпаю.

Просыпаюсь рано. Меня тревожит, что она спит так долго. Наклоняюсь, прислушиваюсь к дыханию. Лицо умиротворенное, грудь в черном лифчике поднимается и опускается в такт дыханию. Хочется поймать сосок ртом и ласкать его, пока девушка не проснется. Однако на это я не решаюсь. Чувствуя себя недостойным. Ухожу на кухню, подальше от искушения.