— Ну, посмотри, на кого ты похожа! — кричит она, оглядывая меня с ног до головы, на её лице отражается тревога. — Ты выглядишь как беспризорница! — она приказывает Марии, чтобы та поставила поднос на позолоченный кофейный столик, а затем прогоняет её.

Я разрыдалась, серьёзность моего положения внезапно ударила меня, словно гиря по голове. Он ушёл. Просто ушёл, и у меня нет объяснений, которые помогли бы мне попытаться смириться с этим. Моя задница ударяется о твёрдое сиденье маминого дивана, моё лицо опускается в ладони.

— Камилла! — кричит мама, её туфли-лодочки шлёпают по ковру в мою сторону. Она опускается рядом со мной и обнимает рукой моё дергающееся от рыданий тело, похлопывая по плечу. — Сейчас, сейчас, сладкая моя. Это имеет какое-то отношение к тому рослому мужчине, которого сфотографировали, когда он выносил тебя из клуба?

Я сжимаюсь в её полу объятиях и соглашаясь с ней, постоянно шмыгая носом.

— Папа нанял его, — я всхлипываю через слово. Теперь уже не зачем хранить эту тайну. Мама может терзать моего отца своими допросами сколько угодно, и я надеюсь, что она сделает всё возможное. Я ненавижу его.

— Нанял его?

— В качестве телохранителя. Папа начал получать угрозы.

Она усмехается, и на то есть веская причина.

— Твой отец получает их еженедельно, дорогая.

— На этот раз они были направлены на меня. Он сказал, что Джейк был мерой предосторожности, но я не хотела, чтобы мужчина следовал за мной повсюду. Себастьян вернулся в город. Я думала, что папа действует исподтишка. Поэтому я несколько раз пытался ускользнуть от Джейка.

Мама понимающе улыбается.

— Моя маленькая дерзкая Ками.

Я улыбаюсь ей в ответ.

— Затем в мою квартиру доставили несколько фотографий — моих фотографий.

Она хмурится, поэтому я продолжаю:

— Как доказательство того, что за мной следят. Угроза показалась реальной, — я пожимаю плечами, наблюдая, как она борется с проклятиями, которые ей так и хочется выпалить, и которые мой отец, без сомнения, услышал бы с другого конца города. — Мы с Джейком… сблизились, — тихо добавляю я.

Мамино лицо мгновенно смягчается, её рука опускается на моё колено, и она слегка его сжимает.

— Он очень привлекательный, сильный мужчина, Камилла, — говорит она. Я знаю это выражение лица, понимая, что это она ещё не закончила. — И он немного старше тебя.

— Ему тридцать пять. Он всего на десять лет старше меня. Папа на двадцать лет старше тебя.

Мама игнорирует моё уточнение.

— Итак, дорогой папочка, я полагаю, изложил тебе свои требования, — она не может не упомянуть моего отца без ведра яда, сочащегося в каждом её слове.

— Он настаивает, что Джейк мне не подходит. Он думает, что, поскольку его уволили со службы в спецназе, то он неудачник.

Мама лишь прошипела в ответ.

— О, ну у твоего же отца иммунитет к неудачам. — Каждое её слово пронизано сарказмом. — Где сейчас Джейк?

Я не хочу признаваться, ей что не знаю где он, поэтому вместо этого я объясняю всё, что произошло в квартире Джейка. Сочувствие на её лице, когда я заканчиваю, кажется невыносимым. Слёзы застилают мне глаза.

— Почему он так поступает? — безнадежно шепчу я.

Она вздыхает и наклоняется вперёд, наливая каждой из нас по чашке чая из своего шикарного фарфора сервиза.

— Потому что он самовлюблённый мерзавец, помешанный на контроле. Вот почему, сладкая моя.

— Почему ты вышла за него замуж, мам? — я впервые задаю этот вопрос так открыто. Это отчаянный поиск чего-то такого, что в последствии могло бы искупить его вину. Найти в отце что-то, что сделает его менее ненавистным для меня человеком в этот самый момент. Но я знаю, что это напрасно.

— Я была молода, — мама говорит это с тоской, но впервые я вижу истинное сожаление, скрывающееся за маской, которую она носит. Не сожаление о том, что она вышла замуж за такого придурка, а сожаление о прожитых годах, которые прошли словно мимо неё, и, кроме меня, единственное, чем она может гордится, — это шикарная квартира в Кенсингтоне. Она не нашла новой любви. Она такая же озлобленная и израненная, как и остальные разведённые, с которыми она общается. — Плюс Ти Джей был всего лишь мальчиком, его мать умерла после того, как твой отец заставил бедную девочку вернуться в Россию. Кому-то нужно было привить ему хоть немного человечности, прежде чем он полностью превратится в подобие своего отца.

Я улыбаюсь редкому проявлению материнской заботы со стороны мамы.

— И посмотри, какую благодарность я получила. — Она смеётся. — Он избавился от своей малолетней жены! А стоит мне снова выйди замуж, как твой отец тут же прекратит все выплаты. Я едва выживаю на тех подачках, которые он присылает мне сейчас.

Я могла бы рассмеяться. Но этими подачками как назвала их мама, вероятно, можно было бы всю жизнь обеспечивать жизнь маленькой деревне.

— Тебе не обязательно снова выходить замуж, — предлагаю я. — Просто мимолётные встречи.