Застонал вскоре, ритмично сжимаясь, закайфовал, пачкая пупок собственной смазкой.

Интересно, ему же можно подрочить?..

Только подумал, а на стояке уже чужой кулак сжался. Спасибо, папочка.

Ленни ухмыльнулся, поднимая глаза, столкнулся с чужими — тёмно-голубыми, окружёнными мимическими морщинками. Смотрит на него ходок. Размашисто ебёт и смотрит, наслаждается. Короткие волосы на нахмуренный лоб налипли. На верхней губе мелкий белый шрам. Внезапно захотелось ходока поцеловать, ну Ленни и рискнул. Впился взглядом, облизал губы, приподнялся на локтях, вздыхая под каждый толчок.

Ходок на мгновение замер, сбившись дыханием, посмотрел непонимающе, а потом до него дошло, и тут было два варианта: Ленни дают пизды или Ленни игнорируют, но ходок выбрал несуществующий третий и коснулся его сухими губами.

Ленни свой шанс не упустил, времени себе на то, чтобы поудивляться не дал, как и на то, чтобы разнюниваться. Притянул ходока за бритый затылок поближе, скользнул языком между зубов и сладко простонал в чужой рот, когда ходок толкнулся, словно специально, туда, куда нужно.

Он обнял ходока ногами, а в голове уже стучала и билась шальная мысль. Ленни за эти свои шальные мыслишки не раз отхватывал пиздюлей. Не за сами мыслишки, разумеется. За воплощение их в действие. Эх, говорил ему Джайлз не выёбываться. Вот как знал, что Ленни станет выёбываться.

В общем, Ленни просто взял и, вместо того чтобы до конца лежать в оговорённой контрактом позе, перекатил ходока на спину. Если уж мужик решил с ним целоваться, то и попрыгать на себе даст, логично же?

Ходок посмотрел на Ленни нечитаемым взглядом, но не возразил, мол, посмотрим, на что ты способен, сопляк.

А Ленни согнулся, скользнул языком по скукоженному сосочку, втянул губами. Такого шикарного мужика нельзя отпускать просто так. Нужно насладиться сексом с ним, а не просто сношаться как двое животных: терпеливый хищник и равнодушная жертва. Ходок под ним вздохнул, заскользил ладонями по спине, одной вообще залез в волосы, но, вопреки ожиданиям Ленни, не оттянул грубо, а просто приятно сжал в кулаке.

Ленни оторвался от этого шикарного соска и напал на чужой рот. Хуй в жопе неторопливо передвигался, язык со вкусом вишнёвых сигарет ласкал его язык. Не вечер, а сказка, блять.

Когда Ленни оторвался от оживленного взаимолизания и выпрямился, чтобы хорошенько трахнуть самого себя чужим членом, когда нагло взял обе ладони ходока в свои: с одной переплёлся пальцами, вторую положил на свой стояк, намекая, чтобы ходок ему отдрочил — тот даже не крякнул. Молча сжал пальцы Ленни одной рукой, а его хуй — другой, да смотрел так пристально, что если бы не его послушание, то Ленни бы не на шутку обосрался. Всё же ходок — это вам не Дерек из девятого весом шестьдесят пять кило. Тут все девяносто, если не больше. От его пощёчины Ленни бы через три стены летел. Но как же круто трахать такой экземпляр!

Ленни застонал плаксиво, оживленно подбрасывая зад, запрокинул голову.

— Ох, блять... — сдавленно сказал в потолок, жмурясь, когда скользкий палец погладил уретру.

Когда ходок кончал, то сжал его ягодицы до боли, надел на себя, резко вбиваясь, и застонал на выдохе. Под шумок Ленни додрочил ему на грудь. Ну не убьют же его за это в конце концов. Верно?..

Кончив, ходок почти мгновенно отрубился. Неудивительно, работа у них тяжёлая, бывает, днями не спят, если местность опасная. Молодые ребята ещё справляются, а тем, что постарше, как этот, уже куда труднее держать марку.

Ленни собрал ладонью сперму с чужого живота, стянул с ходока резину (он знал, каково это — проснуться после бурной ночки в обосраной резинке с противно холодящей кожу спермой... буэ...) и пошёл одеваться. Камень сам себя не покромсает.

Каста.

— Сегодня ели консервы. Нашли в развалинах. Мне по старшинству положено сверх нормы добытого пропитания, но я решил, что ребятам оно важнее. У Эла дети, ему нужно быть в форме и жить долго. У Гарри ранение. Выходить его по-быстрому и на базу. Редко это делаю, но захотелось подрочить перед сном. Пришлось выпутаться из мешка, одеться в снарягу, расчехлить защитную палатку и идти к обрыву. Вспомнился последний мальчик из рабочих. Сначала просто вспоминал, а когда кончал, представил, что спускаю не в горный ручей, а ему на язык. А он глотает и смотрит светящимися синими глазами. Вернулся и проспал двенадцать часов. Хорошо, что всего три года осталось. Я уже порядочно сдаю позиции. Качеству работы не мешает. Наоборот. Опыт — хороший помощник. Однако всё больше приходится отсиживаться за чужими спинами. Это нормально. Но напрягает.

— Что Вы чувствуете по этому поводу?

— Не знаю. Вину?

Каста аккуратно закрыл за собой дверь в кабинет психотерапевта. Первые годы на службе ходоком его эти ребята бесили вплоть до дисциплинарных взысканий. Он хамил докторам, устраивал бардак и вообще вёл себя, как последняя свинья. Называл терапевтов мозгоёбами и однажды даже подкараулил одного, чтобы побить. Потом моча перестала бить в голову, и Каста понял, для чего нужны эти люди. Зауважал даже. Если бы не психотерапевты, он бы уже давно себе пулю промеж глаз пустил. Успокоят. Выпишут успокоительное. Или хотя бы просто выслушают.