Наедине с этими мыслями Ленни помылся в тесной душевой с мылом, побрил уставшую морду и высушил волосы. Он ещё пытался побрить очко и яйца, да только порезался зря: бритва была туповата. На лице он уже наловчился наводить марафет, а вот всё остальное... когда весь день батрачишь в шахте, как-то не до того.

В боксе Ленни нашёл только «змейку». Парни и девчонки из рабочих, которых вызывали к ходокам, говорили, что в своих боксах находили всякую дичь вроде распорки для жопы или кляпа с наручниками. А у Ленни вот, «змейка» — тонкая гибкая хрень, которую нужно включить, чтобы она «потекла» смазкой, потом вставляешь в себя, и всё — ты, типа, готовый. Ленни от неё тащился.

— Гладенькая моя... — прошептал он, проталкивая в себя змейку. Змейка шла хорошо, а главное — кайфово. К сожалению, времени подрочить не было, и Ленни пришлось со змейкой расстаться, как только он был полностью смазан. В целом, он даже слегка перестарался, смазка чуть ли не по бёдрам текла, но так даже лучше. Учитывая, что ебать его будут без подготовки.

Ленни вышел в комнату для «свиданий» и огляделся. Штукатурка вся обшарпанная, тесно, зато на потолке — лепнина, а кровать почти всю площадь занимает.

Он вздохнул и прыгнул на эту громадину. И тут же утонул. Так мягко ему не было с тех пор, как его отлучили от материнской груди!

Чутка побарахтавшись на мягком матрасе, Ленни вспомнил, зачем он здесь, и лёг жопой на край, обнял себя руками под коленками, притягивая к груди. Хорошо, что он гибкий. Его бойфренд Барри — хотя точнее сказать не бойфренд, а факбадди — его выкрутасам в постели пел прилюдные дифирамбы. Может поэтому Джайлз и позвал именно его обслуживать ходока? Не, херня. Ему ведь не нужно тут цирк устраивать со шпагатами и прыжками на члене. Просто лежать и не выёбываться. Тут много мозгов не надо.

Ленни оглядел лепнину на потолке. Он не знал, как назывались элементы дизайна, но ему нравилось. Вот бы в их блоке была такая древняя херня. Он бы каждый раз, когда не сверху, смотрел бы.

А ходок опаздывал. Ленни уже устал держать колени и изучил уже почти каждую выемку на потоке. Как так? Сам же заявку подавал и опаздывает. Его, Ленни, от работы на благо общества отвлекает. Есть и хорошая сторона, разумеется. Даже если ходок не явится, ему всё равно в два раза увеличат рацион на месяц.

Ленни улыбнулся своим мыслям. А в мыслях у него была рисовая каша, сублимированная курица, тюбик томатной пасты, сироп...

Он проснулся от тёплого прикосновения к шее и крупно вздрогнул. Мазнул ксеноновыми глазами, но быстро пришёл в себя и «лампочки» притушил. Мрачный ходок, нависший над ним, повернул его голову на бок, погладил большим пальцем по челюсти, а потом этой же рукой потянулся вниз.

Ленни ощутил, как в него проталкивается хуй, и окончательно пришёл в себя. Зрение сфокусировалось, пальцы сжались под коленками, очко непроизвольно поджалось. У ходока загорелая кожа и седые виски и щетина. Ого, мужик с выслугой по ходу. Пенсия у них не предполагается, а потому предполагаются разные ништяки, вот как Ленни например: можно оставить заявку на одноразовый трах, и тебе подсунут какого-нибудь симпатичного рабочего или рабочую (тут уже зависит от предпочтений), и даже очередь не придётся стоять!

А хуй у мужика порядочный. Не то чтобы у Ленни больше не было, но в те разы они по полчаса его растягивали. Ну или ролями менялись.

Ленни вздохнул болезненно и закусил щёку изнутри. Если сосредоточиться на лепнине или на самом ходоке и не забывать тужиться, то терпимо.

С божьей помощью ходок протолкнулся до упора и стал ебать размашисто, медленно, любовно даже. Ещё чуть-чуть привыкнуть и можно наслаждаться.

Ленни перехватил затёкшие ноги поудобнее и запрокинул голову сильнее, взглядом смазано касаясь то лепнины на потолке, то трещин грязной штукатурки на стенах. На вытянувшуюся шею тут же легли тёплые пальцы. Сжали, но не сильно.

Ленни облизнул губы, и почувствовал, как у него встаёт. Ему всегда нравились такие: жёсткие, но заботливые. Жаль, что обычно эти понятия совмещались плохо. Либо пацан порет его ремнём до синяков и пытается выебать насухую, после чего ожидаемо получает в табло, либо боится на него дышать, бегает за ним с букетами и вообще не решается его ебать куда-либо помимо кулака, после чего в табло, конечно, не получает, но всё равно идёт нахуй... А такой секс у него вообще впервые. Раньше его как-то к ходокам не звали. До двадцати одного вообще нельзя пользоваться рабочими против их согласия, а потом как-то его не особо замечали. Наверное, оттого, что официально семьдесят семь процентов населения или гетеро, или би. Выбирают баб куда чаще.

Ленни вздохнул уже вовсе не болезненно, а скорее развратно. Открыл шальные глаза, глядя на ходока и его сокращающийся пресс под узорами татуировок. Классный хуй. Мужик тоже классный. Он бы с ним и так трахнулся, без принуждения со стороны государства.

Ходок притормозил, подтянул его поближе к краю и продолжил. На лицо его Ленни особо не смотрел: облизывался на маленькие соски, которые не так-то просто было отыскать в разноцветии узоров, на наетые мышцы, на волосатые руки с дрочибельными венами.