Мужчина кивнул:

— Они приютили нас с супругой. Дали кров и работу. Я распахиваю их земли и засеваю.

Женщина собрала с пола осколки, скинула в ведро у печи, взялась за метлу и принялась подметать, бросая на Эриамона настороженные взгляды. Возможно, не питала особой любви к церковникам.

— Этой зимой, я смотрю, амбары примо будут забиты доверху. Поля колосятся, и пугала даже стоят. А ранее примо мало беспокоились о собственных полях. Поговаривают, они умом тронулись?

— Есть немножко, — мужчина, как бы извиняясь, пожал плечами. — Примо стары уже, что ж поделать. Приходится помогать им. Иначе голод, голод, голод…

— Поверьте, аниран не даст вам умереть, — успокоил я мужчину. — Никого больше голода. Нигде и никогда.

— Боюсь, никому не под силу контролировать силы приро… Не сможет аниран подчинить солнце, ветер и воду, — развёл мужчина руками. — Но мы сами сделаем всё, что от нас зависит. Иначе здесь нельзя. Иначе не выжить.

Женщина закончила подметать, ссыпала мусор, взялась за ухват и полезла в печь.

— Пироги поспевают, — сказала она. — Может, аниран возьмёт несколько в дорогу?

— Нет, спасибо…

— Тогда анирану не стоит задерживаться. День весь в хлопотах. И до ночи надо бы управиться.

Прозвучало совсем нетактично. Я не сдержался и почесал затылок: слышать нечто подобное от хозяйки, конечно, было немного неприятно. Но я постарался войти в её положение. Когда нежданно-негаданно заявляются такие гости, мало кто способен воспринимать ситуацию адекватно.

— Да, конечно. Извините, что мешаю.

Женщина кивнула, будто подтверждала, что имела в виду именно то, что я подумал, и услышала то, что хотела услышать в ответ. Мои слова её удовлетворили.

Мужчина же недовольно глянул на женщину и развёл руками.

— Прошу простить мою супругу. Времена такие… Гостеприимство не в почёте. Все боятся и стараются слова лишнего не вымолвить. Я лишь надеюсь и молю Триединого, — мужчина совершил характерный жест. — Что он придаст анирану сил. Что аниран справится с делами своими и поможет людям Астризии вновь обрести счастье, — он с любовью посмотрел на свою жену и улыбнулся. — Поможет обрести то счастье, что обошло нас стороной.

Поначалу женщина нахмурилась недовольно, но затем пересеклась взглядами с мужчиной и улыбнулась. Улыбнулась так искренне, что я перестал считать, что между этими людьми давно нет любви. Недружелюбная обстановка и их странное отношение друг к другу подталкивали к такому выводу. Но после обмена улыбками, я перестал в этом сомневаться. Несмотря на чудовищный недуг, несмотря на невозможность зачать детей и трудиться ради них, в этом мире ещё оставались люди, способные жить хотя бы ради друг друга. Быть по-настоящему близкими. В полном смысле этого слова.

— Ещё раз прошу прощения, что отнял у вас время, — извинился я в очередной раз. — Прошу только распространить весть о прибывшем в мир аниране. Поделиться этой вестью с каждым и призвать не отчаиваться.

— Конечно, аниран, — мужчина облегчённо улыбнулся и вновь схватился за ложку, как бы намекая, что гостям пора проваливать.

В соседней комнате что-то упало. Опять раздался знакомый звук удара чего-то о деревянный пол. Взгляды всех находящихся в комнате метнулись к запертой двери. Семейная чета вздрогнула. А затем оба, как по команде, испуганно уставились на меня.

За дверью кто-то пыхтел, стараясь справиться с засовом. Дверь заскрипела в петлях и отворилась.

На пороге стоял чернявый карапуз. Его пухлое личико было измазано угольной пылью. Ладошки почернели, а на щеке остался широкий след, будто грязными пальцами он небрежно провёл по лицу.

— Ни хасю плятаться! — мальчуган недовольно топнул ножкой, так и не выпустив дверную ручку. — Там тимно и стласна.

Возникла самая настоящая немая сцена. Я стоял с открытым ртом и смотрел на смешного карапуза. Тот, как ни в чём не бывало, шмыгнул носом, провёл грязной рукой по лицу, измазав угольной пылью не только щёки, но и нос, и чихнул. Затем утёр сопли рукавом, поправил верёвку, поддерживавшую штаны, и спросил:

— А кто это плиехал?

Я охренел окончательно. Я тут же вспомнил слова мужчины про счастье, обошедшее их семью стороной. И сообразил, что мне соврали. Но, в принципе, к этому я тоже мог отнестись с пониманием. В суровые времена, когда работорговцы шастают по всей Астризии, спрятать детей от внезапных гостей — более чем разумное решение. Я бы сам так поступил, если бы мне пришлось заботиться о детях.

Словно подтверждая мои предположения, женщина метнулась к распахнутой двери и захлопнула её в одно движение. Реакция женщины была столь быстрой и неожиданной, что мальчонка не успел отскочить. Хоть я не увидел, отчётливо услышал удар. Гулкий удар, вскрик и падение. Видимо, ребёнку досталось дверью. Но после падения плача я не услышал. Всё затихло моментально.

Тишина стояла недолго — наверное, меньше пяти секунд. Было лишь слышно злобное пыхтение и скрип запертой двери, спиной к которой прижималась женщина. Взглядом разъярённой кошки, защищавшей собственный помёт, женщина блуждала по лицам непрошеных гостей. Она искала в наших лицах угрозу и готова была зубами рвать каждого, кто посмеет причинить вред ребёнку.

Сотни мыслей пронеслись в моей голове за эти несколько секунд. Я был готов принять странную реакцию женщины. Защищать своё дитя, закрыть его собой — инстинктивное желание. Даже если защита может причинить дитю определённый вред. Ладно, пусть её действия, на мой взгляд, слишком грубые, каждая настоящая мать, уверен, поступила бы так же.