Целитель завернул визжащий комочек в полотенце, которое подал отец Эриамон, и протянул Дейдре.

— Держи, дева. Теперь ты — мать. Первая мать за многие зимы. Не забывай об этом, — с этими словами он аккуратно уложил ребёнка на слабую грудь.

— Фласэз милосердный, благослови нас всех, — отец Эриамон чертил знаки во все стороны. Мелея прижималась к щеке внучки и рукой едва касалась маленькой детской головки. А Алара смотрела на Дейдру с таким восхищением, будто впервые увидела, как происходит таинство рождения.

Впрочем, так оно и было.

— Дитя анирана, — восторженно прошептал принц Тангвин. Он покинул место, где спиной оборонял дверь, приблизился на несколько шагов и наблюдал на цыпочках.

Дверь скрипнула: в проёме показались три головы. Иберик и обалдевший Феилин смотрели на нас с удивлением. И лишь Сималион понимающе улыбался.

— Мы услышали плач… Детский плач, — пробормотал Иберик. Затем осмотрел нашу счастливую толпу, посмотрел на меня, сделал пару шагов в комнату и припал на одно колено. — Ты — милих, — преданно произнёс он. — Я всегда говорил это. Я всегда верил.

Его примеру последовали другие. Даже принц Тангвин, к моему невероятному удивлению, опустился на одно колено. Он не стал этого делать, когда увидел анирана. Но без колебаний сделал, когда распознал милиха.

— Приветствую в Валензоне, милих, — сказал он.

— Приветствую, — за ним повторила Алара и неловко в своём длинном платье опустилась на колени. Ранней надменности во взгляде не было ни грамма. Лишь восторженность и восхищение.

— Мать нуждается в сне и отдыхе, — испортил торжественность момента целитель Эгеберг. Он щупал Дейдру и осматривал. — Сильное истощение. Плохое состояние. Как выдержала — непонятно. Рекомендую усиленное питание. Сон и отдых.

Услышав его голос, я прекратил летать в облаках. Вновь посмотрел на Дейдру и даже перепугался немного, увидев обескровленное лицо. Досталось ей, досталось…

— Возьми, — худые руки протянули мне малыша.

Я осторожно принял хрупкое существо и заглянул ему в лицо. Веса, как по мне, ребёнку недоставало, но, вроде бы, дышал он нормально. Плямкал губами, пускал слюни и морщился крохотными бровками. Но самое главное — совсем не плакал.

Я держал его в руках, смотрел и улыбался. Это — мой сын! Его у меня никто не отберёт. Одного уже отобрали. Сделали так, что я никогда не чувствовал его своим… Но только не этого! Тут я точно уверен, что сын мой. И постараюсь стать для него самым лучшим отцом, пусть даже не в родном для меня мире.

— Дейдра? — обеспокоенный голос Мелеи вновь сбил меня с небес, где я порхал. — Родная, что с тобой?

Глаза Дейдры закатились. Руки безвольно опали. Лишь улыбка всё ещё оставалась на лице.

Испугался я так, как не пугался никогда. Даже не знаю, как карапуза не уронил. Я хотел броситься к Дейдре и вновь активировать иглу, если придётся.

К счастью, мне не дали этого сделать.

Целитель Эгеберг отбил все руки, тянувшиеся к Дейдре, и прислонил ухо к её груди. Затем пульс проверил и дыхание.

— Не стоит страшиться. Всё в порядке. Вымоталась. Пусть поспит. Пусть спит хоть целую декаду, — впервые за всё время он улыбнулся. Улыбнулся так, будто сообщал собравшимся, что опасаться не стоит.

Мелея, конечно же, не поверила. Она сама полезла щупать Дейдру. И вскоре убедилась, что всё в порядке.

— Кровопотеря удивительно быстро прекратилась. Никогда такого не видел, — целитель мыл руки в тазике. — Тело в неподобающем состоянии для роженицы. Плод, ты говорила, недоношен? — он подозрительно глянул на Мелею, а потом на меня. — Иначе как чудом, я не могу назвать случившееся. Дева не должна была справиться. Не выдержала бы… Но всё же выдержала.

— Это потому, что она сделана из стали, — выразился я странными для него словами, с любовью смотря на спящую Дейдру. Её отощавшая грудь мерно поднималась и опускалась. Даже Мелея, судя по всему, перестала бояться. — Спасибо за помощь, целитель Эгеберг. Никогда этого не забуду.

— Для меня честь оказать помощь анирану, — поклонился тот в ответ. — Впервые за много зим случилось нечто подобное. Это означает лишь одно — спаситель пришёл. Он здесь, среди нас.

— Благодарю, — я инстинктивно укачивал на руках маленькое существо. Но всё же ни на секунду не забывал о необходимости сохранения информации в тайне. — Но, несмотря ни на что, уважаемый целитель, я вынужден просить держать рот на замке. Ничего из произошедшего в этой комнате из этой комнаты выйти не должно… Это касается всех, — я поочерёдно оглядел каждого. Даже удостоил взглядом удивлённого чернокожего громилу, который тоже протиснулся в щель и теперь подпирал дверь своей огромной тушей. — Даже намёков на слухи не должно просочиться. Никакого чуда рождения. Никакого дитя анирана.

— Стоит ли утаивать? — целитель Эгеберг озадаченно потёр седую бороду. — Дитя анирана — это надежда. Символ начавшихся перемен…

— Не сейчас, — категорично отрезал я. Я не собирался допускать, чтобы подонок Эоанит узнал о втором ребёнке анирана. О первом он уже знает, как в письмах сообщал Его Величество. Знает, и что-то, вроде бы, планирует предпринять. Но об этом… О моём собственном сыне он не должен узнать никогда. — Только тогда, когда я решу.

— Конечно, аниран, — Эгеберг согласился после недолгих раздумий. Затем поклонился и добавил. — Слово чести. Слово жителя гор.