— Ну-ка! — Яшка взял записку.

Ребята уступили ему безропотно. Яшка — как ни крути — отличник.

— Одно ясно, — сказал Яшка, после долгого разглядывания машинописных строк. — Не по-немецки.

— Молодец, Яшенька! Голова! — сказал Генка. — В мире, кажется, восемьсот семьдесят три языка? Значит, теперь нам уже легче. Осталось всего лишь восемьсот семьдесят два.

Втроем они долго рассматривали таинственный листок.

— Ай-яй, мальчики! — сказал Генка. — А между прочим, кто-то из классиков давно подметил: незнание иностранных языков — первый признак общей некультурности.

— Тут цифры… семьдесят четыре — тридцать два. И еще… — хмуро сказал Яшка. — По-моему, это долгота. Да…

— А время идет, — сердито пробормотал Митрий. — И пока мы тут треплемся, где-то люди…

Все замолчали.

Они стояли, трое мальчишек, почти голые, на солнечном пляже. Все трое хмурые, злые.

— А давайте поищем: может, тут кто из культурных загорает? — предложил Генка. — Какой-нибудь профессор? Или академик?

— Идея! — ухватился Яшка.

Они пошли по пляжу. Но, наверно, нынче было слишком жарко. Пляж, на котором обычно не повернуться, сейчас был почти пуст. Не мудрено: даже идти было нелегко — раскаленный песок обжигал ступни. Листья на кустах и то скрутились, как опаленные.

А море лежало гладкое, зеленое, как огромная глыба льда. Только, к сожалению, этот лед не давал прохлады.

Если кто нынче и был на пляже, то все больше мелкота. А с ними — тетки под зонтиками.

К одной из таких теток, помоложе и поинтеллигентнее на вид, и подкатился Яшка. Показал записку.

— О нет, мальчик! Я без очков — как слепая, — женщина виновато улыбнулась.

— Тетеря, — прошипел Яшка, когда они отошли. — Чего ж с собой очки не носишь?

Подошли еще к одной гражданке, толстой, в ярко-алом купальнике.

— Это — по-английски, — сказала она. — Но я, мальчики, изучала языки лет тридцать, нет, лет сорок назад. Все перезабыла.

«Еще бы! — подумал Генка. — За сорок-то лет…»

Мальчишки отошли от толстой тетки и остановились.

«Что же дальше?»

Все трое молчали.

— Идея! — вдруг крикнул Яшка. — В милицию! А что?! Отнесем в милицию. Там разберутся.

— Ну что ж, — сказал Генка.

Честно говоря, идти в милицию ему не хотелось. Один только раз был Генка в милиции, когда залез на чердак пустого дома, где шел ремонт. И хотя тогда все кончилось, в общем, благополучно, и лейтенант даже в школу не пожаловался, но больше в милицию Генку что-то не тянуло.

— Да, пожалуй, — сказал Митрий. — В милицию.

Но тоже без энтузиазма.

И тут им повезло.

Из кафе-мороженицы вышел Вовчик — высокий, загорелый, в темных очках. И с тоненькими усиками. Эти усики всегда удивляли ребят: были они ровные, прямые, как стрелки. И тоненькие-тоненькие. На голове у Вовчика — шикарная зеленая шапочка. Вернее, не шапочка, а козырек. Из тонкого зеленого пластика. Он нежно светился под солнцем, и весь лоб у Вовчика от этого козырька был бледно-зеленым. И нос тоже.

Вовчика мальчишки знали давно. Студент, учится в Ленинграде, а сюда приезжает к родителям на каникулы.

Нет, дружбы с Вовчиком у ребят не было.

Студент! А они — всего лишь семиклассники. А главное, был он всегда как-то снисходительно небрежен. И ядовито остроумен.

Но сейчас Вовчик был как дар небес. Студент! Уж он-то английский знает!

Ребята бегом бросились к нему.

— Понимаешь, Вовчик, — торопливо сказал Яшка. — Я тут, в море, выловил бутылку. Понимаешь, где-то — кораблекрушение. SOS…

— Минутку! — перебил Генка и четко, коротко изложил в чем дело.

— Вот, — сказал Генка. — Читай! — и протянул Вовчику записку.

— Блеск! — сказал Вовчик и снял темные очки. — Мальчикам захотелось романтики? Им опостылели пресные будни? — он обвел мальчишек насмешливым взглядом.

— Читай! — сказал Генка.

В другой раз он нашел бы, что ответить. Но сейчас не хотелось обострять отношений.

— Читай. И, пожалуйста, побыстрее! — взмолился Яшка.

Вовчик взял записку.

— Ого! На машинке?! — он усмехнулся. — Значит, так. Буря. Авария. Шлюпка. И в шлюпке — изможденный человек. Стучит на пишмашинке? SOS! Интересно одно: откуда у него в шлюпке — машинка?

— Я об этом уже думал, — насупился Генка. — Конечно, не в шлюпке. А может, так: на судне пожар. Рация горит. И кто-то сразу — за машинку: SOS! Спасите!

— А на корабле машинки есть. Это уж точно… — добавил Митрий.

Вовчик усмехнулся.

— Гипотеза возможная, но маловероятная…

— Да читай же ты! — опять взмолился Яшка. — Спорить потом будем!