Нет. Невозможно, чтобы Танос заинтересовался им. Он вообще почти не смотрел на него.

— Он еле меня терпит. Даже приблизиться не позволяет.

— И всё-таки ты первый, с кем он заговорил за последние дни… недели.

«Правда?»

— Да. Он отдалился ото всех после нападения. Поэтому, поверь, увидеть его сегодня стало настоящим шоком.

Парис попытался вникнуть в то, что говорила Айседора, но по-прежнему не понимал всего происходящего.

— Почему он прятался? Что Элиас с ним сделал?

Айседора нахмурилась и привалилась к креслу.

— Он напал на Таноса в ту же ночь, когда похитил меня. Очень сильно ранил.

— Лицо?

— Да. И даже больше.

Должно быть, она имела в виду то происшествие с Итоном, из-за которого все так сильно обеспокоились. Парис видел, насколько она и Аласдэр были близки со своими старейшинами, или как их там называли. «Каково это — разорвать с ним связь?»

— Агония, — шепнула Айседора. — Словно тебя вспороли и бросили истекать кровью.

Парис представил скорбь в глазах Таноса и почувствовал непреодолимое желание помочь. Как мог его давний друг так сильно кому-то навредить? Просто уму непостижимо. Сложно представить, что знакомый ему Элиас натворил нечто столь чудовищное. Но, очевидно, Парис многого не знал о своём бывшем профессоре и нынешнем начальнике.

— Это правда. Элиас много лет посвятил своему заданию, которое ему навязала мстительная богиня, не раскрывшая весь масштаб ситуации.

Парис потёр пальцами лоб.

— И даже после того, что он натворил, ты беспокоишься о нём?

В глазах Исы было отчаяние, и она наклонила голову.

— Видимо, даже когда сердце останавливается, оно всё равно узнает того, для кого суждено биться.

Парис не хотел задавать следующий вопрос, но понимал, что должен.

— Ты… думаешь, он мёртв?

— Нет. — Айседора помотала головой.

— Почему? Ты его чувствуешь?

— Нет. — Теперь она слабо улыбнулась.

— Тогда почему ты настолько уверена?

— Потому что я должна верить, что его смерть я бы точно почувствовала.

Её слова были полны твёрдой веры. Вампиресса встала и начала ходить из стороны в сторону. Туда и обратно. Туда и обратно. И, прежде чем сообразил, Парис спросил:

— Ты его любишь?

Айседора остановилась, медленно развернулась на каблуках и уставилась на мужчину.

— Кого?

«Кого? Разве они не об Элиасе говорили?»

— Видимо, да. Но в моей жизни много разных «его», Парис.

Да уж, она права. На что это похоже? От этих вампиров голова идёт кругом. Все они одинаково ужасны.

— Верно. Я постоянно окружена мужской заносчивостью и позёрством. И пусть такое присуще любому представителю нашего вида, эти семеро — совершенно иной тип мужчин. Они — короли королей, а я — единственная королева. Неплохая роль для девушки, которая чуть не умерла от руки собственного брата. Но что до твоего вопроса. Ты подразумеваешь Элиаса, да? Люблю ли я его?

Парис кивнул.

— Да. Ты… Я имею в виду, можешь ли ты кого-то любить?

Айседора приблизилась и склонилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты спрашиваешь ради Элиаса или ради самого себя?

Парис нахмурился, и она потянулась к его лбу, разглаживая большим пальцем складку между бровями.

— Хочешь знать, способен ли Танос?

Глаза Париса расширились.

— Нет.

— Да. — Вампиресса печально улыбнулась. — Ты милый, Парис Антониу. Я вижу и слышу всё, что ты чувствуешь. Но тебе нужно остановиться. Не думай больше о Таносе, иначе не успеешь моргнуть, как окажешься в могиле. Он не для тебя. Твой милый нрав и наивность доведут тебя до смерти.

— От твоих рук?

Она провела кончиками пальцев по его щеке и выпрямилась.

— Нет.

— Тогда от чьих?

— Того, кто всегда желал того же, что и ты теперь.

Парис подумал о пронзительном взгляде Таноса, о том, как вампир держал его, пока делился воспоминаниями. По телу прошёл озноб, Парис потёр руки и спросил:

— И кто это?

Она собиралась ответить, как некто — раз — просто появился между ними. Парис видел лишь широкую спину, но капюшон и размах плеч подсказали: к ним присоединился Танос. И он кого-то нёс.