И было так тебе легко,Что море лужицей казалось.Мог плыть ты долго, далеко,Едва поверхности касаясь.Мог целить прямо в горизонт,Не зная устали, сомнений.От всех напастей, бед и золУплыл, разбуженный теченьем.И слился с кружевом волны,Пейзажем кисти мариниста.Плыл в будни, плыл без выходныхПо акватории лучистой.И просыпался на заре,И вновь дремал, под пледом прячась.А за окном, как тяжкий крест,Твой белый парусник маячил.
«У надломленной земли…»
У надломленной земли,у скалистого обрывалунным светом лес залит.Ночь цепляет молчаливокроны сосен и ольхи,деревянный столб на взгорье.В этих сумерках глухихслышишь лишь дыханье моря,видишь скользкий волнорез,мола длинного извивы.Ты неси свой тяжкий крестс вдохновеньем терпеливымдо обрыва, до того,за которым дремлют волны.В непогоде штормовой,может быть, тебя не вспомнят,только птица пролетитнад забытыми следами,и мелькнёт метеоритв вышине под вой цунами.
«Течёт река твоя степенно…»
Течёт река твоя степенноСреди холмов, среди равнин.Струится вдаль вода напевно,А ты стоишь в тиши один.Вокруг святое захолустьеНа позабытом берегу.Остался город в синем устье,Лежит в нетронутом снегу.В том белом городе старинномТы не бывал – и будешь ли?Украшен путь в туннеле длинномГирляндой вьющейся петли.И в освещённом подземельеЕсть тоже город, но другой.Царит в нём жизни мелкотемье,Сквозит рассыпчатой пургой.Сметаешь с пола сор былинный.В тягучем мареве свечейПод воском тающим пчелинымХоронишь смуту страшных дней.
«Когда уйдёт тупая боль…»
Когда уйдёт тупая боль,И смерть тебя не потревожит,Коснётся ласково прибойКамней замшелых гладкой кожи,Коснётся ног твоих водаКристальным шелестом печали.Увязнешь, путаясь в следах,Ты в чарах дюнной пасторали,Где всё ещё просторен пляж,Но нет вокруг твоих любимых,И ты читаешь «Отче наш»Среди пейзажей нелюдимых,Со склона, щурясь, смотришь вдаль —В необозримое коварство,Как будто в море отдых данПловцам в заоблачное царство.
«Не ты, а след твой на песке…»
Не ты, а след твой на пескев сыпучих дюнах сохранится.Мираж твой сгинет вдалекена непрочитанной странице.Таких тут были сотни, ине все вернулись утром к дому.Остались росчерки твоина склоне дней в пути бездонном,где силуэт твой штриховойнад белым берегом песчанымисчезнет, смытый всплеском волн,за сосен крепкими плечами.
«Сосновый бор, малины куст…»
Сосновый бор, малины куст.Тропинка вьётся у обрыва.Балтийский вечер свеж и пуст.Меж волнорезов шаловливоГуляет сонная вода,И в чистом воздухе солёномВидна божественная дальПод небом облачным, слоёным.В том тонком абрисе путиЖивёт нестойкая надеждаНа ясный день и новый стих,И ты иной, не тот что прежде,Придвинешь тайный телескоп,Заглянешь в щель над морем плавнымИ скажешь тихо и легкоСлова о чём-то самом главном.
«Когда закончится всё это…»
Когда закончится всё это,Весь этот ужас на земле,Найдём на пляже разогретомВолны прохладной мягкий всплеск.Два мирных жителя вселенной,В миру – простые имена,Нам будет море по колено,Маяк пошлёт нам добрый знак,И в спектре праведного светаНас понесёт куда-то вдаль.Два озарённых человека,Забывших горе и печаль.
«Твоя история проста…»
Твоя история проста:один из тысяч на планете.С такой судьбой – один из ста.Всего один, кто на приметеу разгулявшихся дождейпо мокрым тропам побережья,где каждый миг и каждый деньнадеждой дальней смутно брезжит,где над волной летящий бризнесёт пескам и соснам удаль,а ты ты готов здесь до зариждать и надеяться на чудо.
