Нам стрелы пробили грудь.

Нас вождь иноземный послал на расправу,

Себе расчищая путь.

— Ясно-ясно. — многозначительно произнес я.

Всё же плохая и мрачная репутация имеет свои плюсы. С ней очень сложно кого-то разочаровать.

— С тобой постоянно шляется вот этот товарищ? — кивнул я на трехрукого.

— Хаямано? Да. Ему вполне можно доверять.

Доверять? Ренегату-наемнику с навыками магии на уровне чуть прокаченного адепта?

— Хм. Значит так. Сейчас я определю отряд сопровождения и место, где ты будешь жить.

Такой решительный натиск слегка смутил и взбодрил наемницу. В потухшем взгляде сверкнуло желание сопротивляться чужому давлению.

— Отряд и место проживания? — переспросила она, подняв бровь. — Это можно расценивать как мой арест, уважаемый триумвир?

— Это нужно расценивать как мое желание сохранить твою жизнь и работоспособность. Пожалуйста, избавь меня от фраз типа: могу сама о себе позаботиться. Верю. Но достаточных ресурсов и надежных людей у тебя для этого нет.

— У меня есть несколько человек, которым я могу доверять.

— Сейчас главное, чтобы им доверял я. Посмотри на на меня… — я попытался убрать из голоса всё конфликтные интонации и говорить спокойно. — У меня нет цели самоутверждаться за твой счет. Просто хочу, чтобы все было по плану и совсем не хочу наблюдать, как Гастос скармливает тебя сиренам. Ты права. Он опасный враг. Я воспринимаю его всерьез. И тебя тоже воспринимаю всерьез. Поэтому не хочу, чтобы потенциально ценный союзник случайно погиб из-за слабой охраны. Скажу честно, этот город или как вы говорите города: белый, красный, серый или фиолетовый — все они мне одинаково не нравятся. Говорят, акулы хорошо чуют кровь, а я навострился чуять здец. Слишком уж часто с ним сталкивался. Иногда устраивал сам, но чаще мне его активно навязывали другие личности. Есть дегустаторы вина, а я специалист и ценитель здеца. Знаю самые разные его формы: политический, военный, магический, божественный и так далее. Но здесь… — я махнул рукой в сторону огромных башен Канртега. —…мне видится потенциал для всех форм сразу. Некий совершенный, всесторонний Здец, где и политические дрязги, и тяжелая война, и ненадежные люди, и страшная магия, и тёмный бог в придачу. Поэтому я постараюсь действовать максимально надежно. Так и полагается действовать хорошему стратегу. На мой взгляд по крайней мере.

Эта речь произвела должное впечатление. Теперь я больше не видел в глазах девушки сопротивления. Только усталость и, возможно, надежду. Очень хотелось бы верить, что её, но могу выдавать желаемое за действительное.

— Хорошо. — наконец вздохнула Орина. — Я понимаю вашу позицию. Постараюсь…

— Тихо. — прервал я девушку, вглядываясь в мрачные очертания гавани.

Что-то было не так. Я сосредоточил взгляд на самой дальней части гавани. Кажется, понимаю, что привлекло мое внимание.

— Ты их видишь? — спросил я Орину.

— Кого?

— Там!

Я указал рукой в сторону затененной части гавани, но быстро сообразил, что увиденное мной явление распространяется и на другие части города. Заглянул за пределы гавани, где уже встали мои бойцы. Тоже самое.

— Я вижу только своих и ваших воинов. — произнесла девушка. — Стены, дождь, темнеет. О чем вы?

Она, в отличие от меня, не видит тени мёртвых, а здесь и тысячи. Темные, липнущие друг к другу фигуры людей, уже скорее напоминающее лярв, чем обычных призраков.

Хотелось немедленно сесть на корабль и, наплевав на политику, рвануть куда подальше от этого места. Дело не в страхе. Тут работало скорее отвращение. Даже самый смелый человек не захотел бы жить в квартире с разлагающимся трупом. А по моему восприятию весь город был завален мертвечиной. Не разлагающимся телами, конечно, но разлагающимся душами. Кто эти тени? Жертвы ритуалов древних жрецов или неприкаянные духи всех умерших здесь за последние годы? Не знаю. Их лица стерлись, их образы смешались в единую массу. Они грязью липли к мостовым, нарастали на внешних стенах плесенью, но хуже всего были другие. Те, кто спрессовано лежал прямо под камнями улиц. Их гулкий, однообразный голос был сравним с шумом прибоя, но сконцентрировавшись, я мог разобрать слова.

«…нам нечем дышать…»

В их голосах нет паники, лишь безнадежное терпение давно остывших мертвых. Не тех свежепогибших теней, что грезят неисполнившимися мечтами, но многовековых покойников.

«…нам нечем дышать, мы держим вас, мы едим лишь песок…»

Грустный, безнадёжный шёпот этой массы был нескончаем.

— Что я должна увидеть? — напомнила о себе Орина.

— Позже расскажу. Ничего не должна. Потом разберемся. Эх, куда же тебя судьба занесла. Куда же она нас обоих занесла… — в сердцах произнес я, стараясь смотреть на вершины башен, а не теней, что стелятся у их подножий.

Со стен, возвышающихся над гаванью на меня с презрением и величием взирали всемогущие властители прошлого. Барельефы бородатых, коронованных изящными или тяжелыми венцами жрецов. В основном мужчины, но были здесь и женщины. Все подчеркнуто властные и холодные. Кажется, будто судьба наследников островного государства их ни капли не беспокоила. Наоборот, они словно злорадствовали страданиям нынешних обитателей Канртега. Бесконечно гордые в своей злобе, безжалостные, так и не признавшие поражения от рук Республики.