– И так — уже вторые сутки, — мрачно сообщил мне Рэвен, жестом остановив передачу на моменте, когда Оберон что-то говорил опешившей леди Шейли. Из голографического портала осталась торчать нога жениха, обутая в форменный сапог. — Можно подумать, она сама хотела за меня замуж!

– А она не хотела? — недоверчиво уточнила я.

До того, как жених улепетнул, невеста выглядела вполне довольной жизнью.

– Мы познакомились где-то за четыре часа до этого, — Рэвен кивнул на свой сапог, торчащий из портала. — Как думаешь, она успела решить, хочет прожить со мной жизнь или нет?

Нет. Да и обиделась наверняка не на само бегство, а на то, как оно было обставлено. Уж на пару слов нашел бы время…

Но не захотел.

– Ты же решил, — цинично хмыкнул Оберон, наверняка подумавший о том же, и сцедил зевок в кулак. Похоже, сорванную помолвку успели обсудить во всех контекстах и смыслах, и разговор не вызывал у него никакого энтузиазма.

Рэвен раздраженно отмахнулся, не тратя время на бесполезные споры. Я тоже предпочла не развивать тему.

Да, все его дяди и тети, все сиблинги, кроме Эмори и Оберона, заключили договорные браки по велению Семейного совета Ариэни и, в общем-то, не выглядели слишком уж сожалеющими по этому поводу. Но перед глазами у братьев Гейб был совершенно другой пример — лорд Вейланд и леди Мира, поженившиеся пусть и с благословения Его Величества, но по собственному желанию. Неудивительно, что Рэвену хотелось того же.

Может быть, я была воспитана в недостаточно аристократичной традиции, но винить его за это желание я не могла.

– Радуйся, что тебя хотя бы сейчас не снимают, — посоветовала я.

Рэвен машинально потянулся к лицу и досадливо поморщился. У него фингал получился не таким обширным, как под глазом у Раинера, но радовал взгляд насыщенным темно-бордовым оттенком, скрыть который не смог бы даже самый качественный грим.

– Где этот вояка, кстати? — поинтересовался Оберон и, спохватившись, жестом предложил мне занять кресло для посетителей.

– Изучает договор, — ответила я, дисциплинированно усевшись, куда велено. — Я закончила перевод.

Оберон кротко вздохнул и покосился на брата. Рэвен поспешно соорудил на лице нейтральную гримасу, которой, по совести, следовало озаботиться двое суток назад, и заговорил таким же неестественно нейтральным тоном:

– Он изложил свою теорию по поводу магической связи между тобой и профессором Айвенна. Я полагаю, он прав. Кроме как от тебя, эту информацию на Тангарре получить было не от кого, но сама ты просто не успела бы никому ничего сказать. Раинер достиг критической отметки только утром, когда увидел нас с тобой в рекреационной зоне. Ты не покидала ее до встречи со следователями, а сразу после нее направилась в тренировочный зал. Твои сенсоры в нерабочем состоянии, целители подтвердили и даже написали заключение, чтобы ты могла заказать новые. Никаких других способов связи с внешним миром у тебя не было… не лучшее алиби, но вполне убедительное, чтобы рассмотреть другие варианты.

Я не смогла скрыть облегченный вздох, и Рэвен насмешливо заломил брови:

– Ждала, что я начну пакостить? Серьезно, Эйв, за кого ты меня держишь?

– Поживи два года в Нищем квартале, и я посмотрю, чего ты будешь ждать от окружающих, — проворчала я, борясь с желанием расслабленно растечься по креслу.

Надо же, а я и не подозревала, в каком напряжении меня держал страх оказаться не просто свидетелем, а обвиняемой.

– В общем, — прервал нас Оберон, — из-за чего тебя сорвали с места, собственно. Скорее всего, Раинер прав, но проверять тебя нет никакого смысла. Связь могла быть только магического характера, а значит, она оборвалась в то же утро, когда похитили Эмори — потому, собственно, твое появление на площади перед храмом и стало для профессора сюрпризом. А поскольку Раинер — не самый молчаливый парень, на тебе сейчас, должно быть, даже следов этой связи не осталось. Чтобы подтвердить версию, нам нужен сам профессор Айвенна, а он, увы, на Тангарре. Как граждане Ирейи мы не можем ни находиться там, ни требовать выдачи коренного хелльца Ирейе. Зато Хелла может потребовать вернуть своего подданного, а потом по-добрососедски передать нам.

– И? — подозрительно уточнила я. Судя по недовольной физиономии Рэвена, мне собирались предложить очередную авантюру, которую он не одобрял — но ничего получше придумать не смог, а потому помалкивал.

– У нас нет права на международные расследования, — пробурчал виконт. — Не наша юрисдикция. Но сейчас из-за… — очередной кивок на злополучный сапог в портале, — нас с Обероном никто и слушать не станет. Те, кто вправе ввязываться в межнациональные дела, побоятся принимать нашу версию, чтобы не попасть в опалу за компанию. За тебя могла бы заступиться Мелкая, но ее из больницы выпустят еще нескоро, так что, если хочешь избежать повторного общения со следователями, придется познакомиться с делегацией Хеллы. Во дворце.

Я замерла, переваривая новости.

Нет, положим, общения со следователями мне хватило еще в больнице, куда они заявились сразу после Юнити. По пристрастности сестренка дала бы им сто очков вперед, но разговор от этого более приятным не становился, и я бы дорого дала, чтобы избежать повторной беседы.

Но подбивать хелльцев нарушить Планетарный Пакт, чтобы доказать свою невиновность… это должно быть куда проще, чем подбить на то же самое ирейцев, но…

– А лорда Эйдена об этом попросить нельзя? — жалобно поинтересовалась я.

– Ни в коем случае, — покачал головой Оберон. — Он не нравится леди Эйлэнна.

Видимо, у меня сделалось достаточно глупое и жалобное выражение лица, потому что Рэвен прыснул и вполголоса сообщил брату, что тот одичал на политических делах, после чего все же снизошел до объяснений:

– Леди Тариана ди Зиири — любимая фрейлина принцессы Гвириль Фирси ри Эйлэнна, наследницы хелльского престола. Она прибыла на Ирейю, чтобы поздравить леди Тариану с помолвкой, но, по совести, предпочла бы, чтобы она вышла замуж за кого-нибудь на Хелле и осталась у нее под боком. Необходимость отдать любимую фрейлину Дэну превратила его во врага номер один, хоть леди Гвириль ни за что в этом не признается. Думаю, возможности сорвать злость на профессоре Айвенна Ее Высочество только порадуется. Но мы с Обероном в немилости, Эмори в больнице, Раинер не знает языка, а Дэну лучше ни о чем принцессу не просить. Зато ты — прекрасная кандидатура. Несчастная пострадавшая девушка просит помочь, чтобы восстановить справедливость… если леди Гвириль устоит, то я съем свои погоны.