Конечно это я уже думала, благополучно подходя к своему старому дому. Леопольд, мать его за ногу, один, а вампиров, которых я на дух не переношу — миллионы. Да и не столько Леопольд, сколько вот это желания чего-то красивого и светлого.

Никогда не думала, что мной может двигать не только ненависть и страх.

Когда-то этот домик казался мне зловещим. Хотя что тогда не казалось мне таковым? Сейчас же, просто покосившаяся от времени постройка, кое-как поправленная когда-то общими усилиями жителей и Вагнера. Я даже остановилась на секунду, разглядывая место, где прошел один из самых сложных этапов моей жизни — возвращения в реальность. Ключи от двери приятно грели ладонь, словно чувствуя, что снова окажутся дома.

Наверное в этот раз я просто оставлю дверь открытой.

Красть там нечего, да у нас все свои, некому красть, квартиры на ночь не запираем. Продавать я его не буду, а возвращаться сюда, как уже понятно за два года, мне незачем. Этот дом словно отпустил меня, а я должна отпустить его. Через полвека, возможно, когда у дома снова не будет хозяина, сюда возможно приедет Вагнер и сам разберется, что делать с тем, что останется. Я же решать этого точно не буду.

Прогнившая ступенька знакомо скрипнула под ногами, когда я воткнула ключ в замок и повернула три раза.

Щелкнув выключателем, я тут же зажмурилась от мигающего света старой лампочки накаливания. В доме несмотря на лето, было прохладно и пахло затхлостью и плесенью. Конечно, он деревянный и нуждается в постоянном уходе, а без такового природа медленно, но верно, начинает присваивать его себе.

Быстро прохромав в единственную в доме комнату, я включила свет и, отодвинув жутко скрипнувшую стеклянную дверцу серванта, осторожно вытащила два одинаковых подсвечника. Запах пыли тут же ударил в нос и я чихнула, закрыв рот ладонью.

Как я вообще могла их оставить? Связывала со своим алтарем? В день смерти моих родителей стояли ли свечи на столе? Этого я совершенно не помнила. Зато на другие праздники точно стояли. И сейчас эти воспоминания заставили меня не грустить, а тихонько опуститься на краешек кровати под звук пения металлических пружин.

Подхватив край покрывала, я осторожно собрала лежащую на подсвечниках пыль и улыбнулась собственным мыслям.

Раздавшийся скрип половицы заставил меня насторожится. Отчетливый шаг. Подскочив на ноги, я зажмурилась, отгоняя видение.

Слишком знакомые шаги.

Еще шаг.

Только на этот раз это не глюк.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы от ярости не запустить в вошедшего в комнату вампира подсвечником.

— Я был на кухне, — остановившись в дверном проеме, Вагнер засунул ладони в карманы джинс, разглядывая сжатые у меня в кулаках подсвечники, — не хотел заходить в заброшенную комнату.

Не говори. Я просто не хочу слышать твой голос. Не хочу знать, что ты существуешь. Что такие, как ты, существуете. Моего спокойствия и рассудка хватило только на то, чтобы навечно спокойно распрощаться с тобой два года назад. Два года — маловато для вечности.

Меньше четырех часов — даже близко не стоит с длительностью нормальной человеческой жизни.

— Как ты вошел? — поморщившись от тяжело давших мне слов, я осторожно положила подсвечники в пакет, быстро кинув между ними бумагу, — Ты же сам не пожелал оставаться здесь хозяином, а значит тебе нужно было мое приглашение, чтобы войти. Или на царей это правило не распространяется?

Мысленно я уже десять раз прокляла все свои светлые порывы, отменила ужин с Леопольдом, завалилась в ванную и хорошенько продезинфицировать чем-нибудь красным пятнадцатиградусным изнутри. Все настроение как корова языком слизала. Зачем я вообще поперлась за этими подсвечниками? Поехала бы в следующий раз в Москву и устроила себе ужин при свечах.

Или я настолько устала быть одна, что готова была даже встретиться с Вагнером, лишь бы сегодняшний вечер получился?

Так бы хотя бы просто поболтали с Леопольдом. Легко, весело и непринужденно, как умеет только он, а теперь точно ничего не выйдет. Мое одиночество разрасталось со скоростью прямо пропорциональной времени нахождения здесь.

— Для того, чтобы мне нужно было разрешение войти, нужен кто-то, кто считает место своим домом, — улыбнулся Вагнер, — ты, видимо, больше так не считаешь, — отвернувшись к стене, Вагнер осторожно провел ладонью по черному пятну плесени на обоях, — раньше я думал, что фактической собственности для этого достаточно, но, оказывается, нет.

— Продавать я его все равно не буду, — пожала плечами я, подхватывая пакет, — раз теперь вампиры открыты и имеют права, просто оформлю все на тебя. А так делай с ним, что хочешь.

— Свидание? — Вагнер кивнул на пакет, а я проигнорировав вопрос, осторожно поклонилась.

— Всего вам, Всемилостивейший Государь, — и осторожно положив ключи на буфет, я решительно направилась к выходу.

— Schatz, — хрипло прошептал вампир, когда я проходила мимо него.

Не знаю, где во мне осталось столько сил, чтобы не остановится, оставляя Вагнера вместе со всем прошлым у себя за спиной.