Генерал меньше чем батальоном не имел возможности оперировать. Он предупредил в начале разбора:

– Действия командиров рот, взводов и сержантов оценить на полковых разборах.

Но, дойдя до встречного боя, Таиров вдруг весело сверкнул раскосыми глазами и подробно остановился на его завязке. Генералу очень понравились находчивость и смелый маневр во время боя с головной походной заставой.

– Кто командовал взводом и прикрывал фланг от контратаки?
– спросил генерал.

Шатров знал - его хотят похвалить, но встать сразу после майора Углова было просто невозможно. Произошла небольшая заминка.

– Вставай, что же ты?
– шепнул Антадзе.

– Товарищ Кандыбин, - негромко спросил генерал, - вы собрали не всех ваших офицеров?

Теперь уже поднялся полковник Кандыбин и, оглядываясь на своих подчиненных, сердитым взглядом спрашивал: "Кого же нет?"

Чувствуя, что совершает еще одну глупость и подводит на этот раз еще и командира полка, Шатров поднялся.

– Ага, вот он, - сказал генерал.
– Скромность героя украшает, но, учитывая, что у нас очень мало времени, прошу отзываться побыстрее.

– Я не уверен, что вы имели в виду меня, товарищ генерал, - смущенно сказал Шатров.

– Прошу извинить, - тут же подчеркнуто вежливо сказал Таиров, значит, я не очень ясно выразился. Я имею в виду подразделение, которое встало на пути роты, заходившей во фланг атакующим. Вот здесь.
– Генерал показал указкой на схеме.
– Ваш взвод там был?

– Так точно, - ненавидя себя, готовый провалиться от стыда сквозь землю, подтвердил Шатров.

А Таиров, будто нарочно, принялся его расхваливать:

– Вы действовали энергично и умело. Особенно мне понравилось ваше решение отражать контратаку в пешем строю. Быстрота и находчивость ваша меня просто поразили. Люди против танков - соотношение, на первый взгляд, несравнимое. Но в той обстановке это был единственно правильный выбор. Если бы вы остались в бронетранспортерах - вас три танка, несомненно, расплющили бы всех разом.

Шатров еле выстоял, пока генерал говорил о нем. Алексею было жарко, пот выступил на лбу. Казалось, присутствующие встречают слова генерала неодобрительным гулом. Шатров был уверен - всеобщее презрение офицеров батальона ему обеспечено. Однако, когда кончился разбор учений, сослуживцы стали поздравлять его с успехом. Шатров рассеянно отшучивался, искал взглядом майора Углова. Он хотел подойти к комбату, извиниться перед ним; он еще не знал, что скажет майору, но необходимость признаться в своей вине и в том, что он сам себе противен, так и бурлила в груди лейтенанта.

Они встретились при посадке на машины, когда разъезжались к своим подразделениям. Шатров увидел комбата и умышленно остановился на его пути:

– Разрешите обратиться, товарищ майор?

– Слушаю вас, товарищ Шатров, - приветливо сказал комбат.
– Сегодня вы у нас герой!

– Какой там герой... Простите меня, товарищ майор, за причиненные вам неприятности.

Голос у Шатрова был глух и дрожал от волнения.

– Ну, дорогой мой, вы сгущаете краски!
– стараясь успокоить молодого офицера, сказал комбат.

Конечно, стоять "на ковре" дело пренеприятнейшее... На учении со всяким может такое случиться - на то оно и учение. Не казните себя. Я зла на вас не затаил. Тем более что вы лихо исправили свою ошибку! Много ли нужно человеку для счастья? Иногда всего несколько слов или просто ощущение, что ты не в тягость людям, что ты в кругу товарищей.

Колонны танков, бронетранспортеров и артиллерии вошли в город. От тяжелых машин вздрагивала земля и глиняные домишки, стоявшие по обе стороны дороги.

Это был тот же плоскокрыший, голый, без деревьев, Рабат, но после песков и неотступной пыли он теперь выглядел благоустроенной обителью.

В полковом городке было чисто, тихо, выметено и побелено. Все казалось родным, домовитым, приятным. Самым шумным местом в городке после учений стал автомобильный парк. Командир полка приказал офицерам все привести в готовность к немедленным действиям и только после этого уходить домой.

Пусть подкашиваются ноги от усталости, пусть шумит в голове и глаза слипаются от пыли - нужно почистить оружие, заправить машины, разложить все припасы и снаряжение на места, где руки их привычно найдут по сигналу "Тревога".

С приходом в городок у Шатрова ощущение усталости как-то уменьшилось. Наверное, это произошло от предвкушения близкого отдыха, радостной встречи с Надей, теплого душа, бодрящего холодка чистого белья, белой скатерти на столе, вкусной домашней еды и сладкого спокойного сна в тишине и прохладе комнаты. Все это было так близко и доступно, что от одного сознания предстоящего удовольствия и покоя по телу иногда пробегал легкий щекочущий озноб, а на душе становилось светло и радостно.

Шатров руководил работами своих подчиненных. Колотухин и Нигматуллин копались в моторе. Сержант Ниязбеков уже успел побывать со своим бронетранспортером на мойке - "броник", блестящий от воды, ярко-зеленый, будто улыбался оттого, что его помыли и вычистили.