Шатрову показалось смешным, что женщина цитирует воинский устав. Он шепнул Антадзе:

– Очень интересно и ново...

– Волнуется человек, - сказал тихо Антадзе.

Торопова действительно чувствовала себя очень стесненно. Ей казалось, что она говорит очень плохо. То и дело проскакивают одни и те же слова. Лейтенанты о чем-то шепчутся. Наверное, смеются над ней. Вот, скажут, косноязычная жена у подполковника Торопова. Нина Павловна отложила конспект.

– В общем, сегодня я хочу вам рассказать о том, как лучше построить семью. Люди вы молодые, неопытные. Женитесь иногда впопыхах, а потом всю жизнь маетесь.

Офицеры заулыбались.

– Как вы думаете, что необходимо для создания крепкой семьи?

– Любовь, - томно произнес Савицкий.

Офицеры засмеялись.

– Дружба, - сказал Антадзе.

Савицкий ухмыльнулся.

– Вы оба правы. И любовь и дружба для создания хорошей семьи необходимы. Но и любовь и дружба зависят от одного очень важного условия.

Шатрову стало интересно. Это что-то действительно новое... Раньше он считал: любовь решает все. Были, конечно, семьи, которые создавались по материальным соображениям, но это случалось когда-то давно. Сейчас это редкое явление. Что же имеет в виду Нина Павловна?

– Вы все слыхали, конечно, выражение "они пара" или "они не пара", продолжала Торопова.

– Слышали.

– Что же имеют в виду, когда так говорят?

– Рост, - сказал Анастасьев.
– Он маленький толстый, она длинная худая - не пара.

Анастасьев сам был невелик ростом и, видно, говорил по принципу "у кого что болит".

– "Не пара" можно сказать и по внешности - он красивый, видный, а она пеструшка какая-нибудь серенькая, - сказал Савицкий и взглянул в сторону Шатрова.

Алексей мысленно ругал Савицкого: "Скотина! Намекает на меня и Надю".

Нина Павловна преодолела неловкость, стеснявшую ее в начале разговора.

– И внешность тоже элемент серьезный, но не главный, - сказала она.

– Образование, - как всегда громко, прогудел Ваганов, - у нее высшее, а он какой-нибудь простой работяга.

– Сейчас на это уже не смотрят, - возразил комсорг Золотницкий. Сколько угодно случаев, когда, скажем, девушка-инженер выходит замуж за рабочего, и наоборот.

– Только в кино, - басил Ваганов, - да и то, если рабочий какой-нибудь рационализатор-изобретатель.

– Образование тоже дело не главное, - опять возразила Торопова.

Теперь она окончательно овладела вниманием аудитории. Все с интересом хотели узнать, что же она имеет в виду.

– Вот вам два примера. Служит в нашей части офицер. Я не буду называть его фамилию. У него есть все качества, о которых вы говорили: высокий, интересный, образованный. К тому же очень добросовестный работник и обладает покладистым, добрым характером. После окончания военного училища женился он на девушке, с которой учился еще в школе. И по внешности, и по образованию они были прекрасная пара. И вот приехали они в наш дальний гарнизон. Ему на службу надо рано. А жена спит. Он уходит без завтрака. С работы приходит поздно, усталый. А ее нет дома - ушла к подругам, а то и на танцы. Обеда в доме нет. В квартире грязно, душно, мухи. Поговорили раз, другой. Она заявила: "Я тебе не домработница!" Пробовали мы, соседки, ей помочь. Женсовет вмешался. Учили вести хозяйство. А она ни в какую не хочет. У девушки, оказывается, были очень состоятельные родители, баловали ее. Ничего она делать не умела, а самое плохое, что и не желала. Терпел, терпел парень, похудел, издергался. Видит, жить так нельзя. Давай, говорит, или исправляйся, или разойдемся. Исправиться она не хотела. На развод согласилась легко и скоро - это значило вернуться к мамочке, к прежней беззаботной жизни. А сейчас она где-нибудь болтает об офицерах: "Они грубые, недалекие, живут в ужасных условиях". Видела я, как эта фифочка уезжала. Противно смотреть. Мещанка самого низкого пошиба. Возвращалась в Ташкент к обеспеченным родителям, а в доме мужа все собрала и увязала в узлы, даже кастрюли и плохонький радиоприемник. Все это было куплено на деньги мужа и, главное, ей абсолютно не нужно. Однако душонка ее мелкая изнывала от желания нагадить. Командир наш полковник Кандыбин очень правильно поступил. Он не раз бывал у этой четы, пытался мирить. И перед отъездом тоже пришел. Она даже не поздоровалась толком. Ходит, фыркает, как побитая кошка, и заявляет полковнику: "Дайте мне машину багаж на вокзал отвезти. В этой трущобе даже такси нет!" Посмотрел полковник на узлы. Гадко ему стало. Человек он нервный, много пережил за свою службу. Глянул на нее, как на раздавленную лягушку, и процедил сквозь зубы: "Неужели у вас не осталось ни капли совести? Ведь ему здесь служить нужно.
– Не сдержался, вспылил: - Никакой машины тебе не будет! На себе тащи все, что увязала!" И ушел.

Теперь послушайте вторую историю, - продолжала Нина Павловна. Служили мы с мужем до войны на Дальнем Востоке. Край огромный, а населения мало. И особенно мало женщин. Помните, одно время даже движение специально было организовано - хетагуровками называли тех, кто переезжал на Восток. Техника в те годы была еще отсталая. Я имею в виду хозяйственную технику. Например, стиральных машин не было. Стирка, как известно, дело женское. И вот, чтобы обслуживать воинские части, создавались специально банно-прачечные отряды. Вербовались туда женщины разных возрастов и различной внешности. Ну вы сами понимаете, красавицы и женщины образованные туда не шли.
– Торопова озорно улыбнулась и весело продолжала: - На безрыбье, говорят, и рак рыба. Было в те годы в нашем полку много таких же, как вы, молодых командиров. И пустились они ухаживать за прачками. Разные люди по-разному относятся к жизни. Были среди прачек и такие, кто не очень дорожил своей репутацией. Но были и серьезные девушки. Знала я одну из них. Звали ее Маруся. Она после работы стирала белье еще и в нашем доме. Рядом с нами жил лейтенант, здоровый, плечистый, вроде товарища Ваганова.

Ваганов при этих словах так и полыхнул румянцем. Офицеры возбужденно задвигались, кое-кто проронил смешок.

– Звали мы этого лейтенанта Сашенькой, - продолжала рассказывать Нина Павловна.
– Был он человек стеснительный и чистый, как барышня.

– Как Настя, - вставил Ланев.

Лейтенанты засмеялись. Нина Павловна не поняла, почему они смеются: она, конечно, не знала, что офицеры так зовут Анастасьева.

– И вот мы стали замечать, что наш Сашенька начинает заговаривать с Марусей.

– Не растерялся, - шепнул Савицкий.

– А Маруся, нужно сказать, хоть была и молода, но внешне не очень привлекательная - худощавая, лицо землистое, да еще и в рябинках.

– У-у, - разочарованно протянул Савицкий.

– Стал наш Сашенька провожать Марусю, а потом и гулять с ней вечерами. А Маруся оказалась очень порядочной девушкой, держала парня все время на расстоянии. И вот однажды сосед наш заявляет: "Женюсь на Маше!" Мы ахнули. Уж такая они не пара, что дальше некуда. Отговаривали мы Сашу: мол, одумайся, это от скуки, кровь в тебе молодая играет. Не век на Востоке служить будешь. Куда с такой женой поедешь? И ее пожалей. Испортишь человеку жизнь. Она хоть и некрасивая, а девушка, видно, очень хорошая. "Вот поэтому и женюсь", - заявил Саша. Пробовали мы отговаривать и Марусю: "Одумайся. Изведешься. Всю жизнь страдать будешь. Не жить вам вместе, не пара вы". А Маруся ответила: "Поздно об этом говорить. Полюбила я. Сколько бы ни продлилась наша жизнь - день или месяц, - все равно буду счастлива! Саша меня не бросит. Не такой он". Поженились. Я на свадьбе была. Сердце кровью обливалось. Жалко было - такой хороший парень погибает. Стали жить они вместе. Маша за книги взялась. Вскоре мы расстались: перевели Сашу а другой город. Хорошие проводы справили. А на другой день после проводов Маруся тщательно мыла полы, обметала пыль в квартире. Мы удивились: "Останешься?" А она говорит: "Это я для новой хозяйки. Ей, бедняге, и так много хлопот будет".