– Вряд ли ему так уж хочется попасть в Ливерпуль. Скорее всего, фон Браун просто сел на первый попавшийся корабль, который идет в Европу, – уточнил я. – Несмотря на сложности в Антверпене, Британия не воюет с рейхом, так что риск пока еще невелик… Но мы, конечно же, можем передать данные в Лондон.

– И самим принести вашего ученого Георгу на блюдце? Ну уж нет. – Джонсон устало потер глаза. – Проклятье… И тут опоздали.

– Ну… пожалуй, не совсем. – Я вытащил из вороха листов телеграмму из Нью-Йорка. – По пути в Ливерпуль «Олимпик» останавливается еще в нескольких городах: в ирландском Квинстауне, в Шербуре на севере Франции, а перед этим – в Сан-Хуане на Карибах.

– И там можно попробовать его догнать… теоретически, – закончил Кеннеди. – «Олимпик» будет стоять на якоре почти сутки. Вполне достаточно, чтобы найти там одного человека.

– В Пуэрто-Рико, Бобби? – Джонсон поморщился так, будто у него вдруг заболели все зубы сразу. – Ты же сам знаешь, что там сейчас творится. Чертов Риос! Его герильясы не дадут нашим ребятам сделать и шагу.

– Этот сброд? – фыркнул Кеннеди. – Дайте мне дирижабль и роту морпехов – и к завтрашнему утру мы…

– А Георг? – сердито огрызнулся Джонсон. – На острове наверняка полно англичашек. И не удивлюсь, если они уже спелись с местными социалистами. Король терпеть не может всю эту шушеру, но нас они с шушерой не любят одинаково… Нет, Бобби. – Джонсон покачал головой. – Если мы отправим в Пуэрто-Рико солдат (и уж тем более если хоть одного из них поймают на корабле под флагом Британии), это тут же объявят поводом к войне… Мы и так ходим по чертовски тонкому льду, джентльмены!

– Знаю, – усмехнулся я. – Собственно, поэтому я придумал план получше. Иными словами, у меня есть предложение, от которого вы оба едва ли сможете отказаться.

– И какое же? – осторожно поинтересовался Кеннеди.

– Все очень просто. Вы не можете отправить в Сан-Хуан своих людей – значит, их там и не будет. Работы для федералов или даже морской пехоты хватит и дома. Вы с господином президентом займетесь мафиози, транспортной компанией, «Бостонскими силовыми машинами»… и плотиной Гувера в Неваде, конечно же. Постарайтесь отыскать хоть какие-то железки, если еще не поздно. – Я откинулся на спинку кресла. – А я поймаю вам этого злобного дока фон Брауна.

– Какая же скукотища. – Хельга зевнула, прикрыв рот рукой. – Помнишь, я говорила про выходные? Кажется, кто-то нас подслушал – и отсыпал их столько, что я скоро сойду с ума.

Действительно – круиз занимал меньше недели, но почему-то казался бесконечным. Гигантский «Олимпик» развивал изрядную для своих габаритов скорость в двадцать восемь узлов, для пути через океан это было не так уж немного. Воздух с каждым километром на север от широты Карибов становился заметно холоднее, и все же в целом Атлантика радовала погодой – спокойной и солнечной. Все дни после выхода из Сан-Хуана облака на небе почти не показывались. Пожалуй, я бы даже обрадовался небольшому шторму – он вряд ли смог бы навредить огромному кораблю, зато наверняка хоть немного расшевелил бы сонное общество богатеев из кают первого класса.

Но никакого шторма не намечалось, а танцы, музыка и даже кино надоели уже на второй день. Дни тянулись, неторопливо прокатываясь мимо волнами вдоль бортов «Олимпика», и блаженный отдых понемногу превращался из удовольствия чуть ли не в каторгу. Видимо, для нас с Хельгой пути назад уже не было, и простые радости жизни вроде роскошного стола, уютных гостиных и джаза давно потеряли всякую ценность. Не знаю, как ее, но меня никак не отпускало ощущение, что, пока мы – пусть и вынужденно – прохлаждаемся в круизе, или в Европе, или где-нибудь на Карибах случится что-то смертельно важное и неприятное.

А меня не будет рядом, чтобы все исправить.

Впрочем, у нас еще оставалась работа – проследить за фон Брауном, выкрасть его, когда «Олимпик» встанет на якорь в Шербуре, и поскорее убраться под крылышко к Оболенскому в российское посольство в Париже. И герр ученый явно не собирался облегчать мне задачу: выкупил целую каюту во втором классе и, можно сказать, не показывался на людях. Сам я толком не смог ничего разведать, но небольшая беседа со стюардами и десяток купюр сделали свое дело: я узнал о таинственном пассажире с палубы D если не все, то вполне достаточно.

Фон Браун отсиживался за запертой дверью – за весь путь от Нью-Йорка его видели снаружи раз или два. Все необходимое заказывал прямо в каюту и всегда давал щедрые чаевые, но приятными манерами не отличался: сразу же выпихивал приносивших еду стюардов, а от уборки отказывался, моментально выходя из себя. Был подозрителен, хмур и, похоже, толком не высыпался, хотя наверняка лежал на койке целыми днями.

Что-то определенно перепугало старикашку до чертиков.

Поэтому он и заперся у себя в каюте, а нам Хельгой оставалось только изображать счастливых молодоженов, отправившихся в Старый Свет прокутить изрядный кусок отцовского состояния. Джозеф Грант-младший с юной супругой поднялся на борт «Олимпика» в Пуэрто-Рико, успев буквально перед отплытием купить билет в двухместную каюту люкс. Я бы предпочел второй класс или даже третий, чтобы лишний раз не мелькать среди богатой публики, где кто-нибудь мог ненароком узнать в лицо сиятельного князя Горчакова или ее высочество принцессу Священной Римской империи. Риск был минимальным – в списке пассажиров из Нью-Йорка не нашлось ни одной знакомой фамилии, и все же осторожность едва ли стала бы лишней… вот только Хельга потребовала путешествия на широкую ногу.

И, похоже, сама успела об этом пожалеть.

– Бойся своих желаний, фрайин, – усмехнулся я. – Иногда они сбываются.

– Что-то не припомню, чтобы я хотела оказаться на неделю запертой на одной палубе с целым полчищем престарелых снобов. – Хельга понизила голос и огляделась по сторонам. – Половина из них то и дело раздевают меня взглядом.

– Видимо, потому что вторая половина – их почтенные женушки, сестры или дети. – Я пожал плечами. – Думаешь, во втором классе было бы лучше?