— Информации.

— И что это значит?

— Ты сказала, что у вас самые богатые клиенты…

— Не все.

— Но многие. Мне нужно, чтобы ты стала моими ушами. Они ведь делятся с вами чем-то… интересным? Или это только тупой стереотип такой?

— Хм… — Эйдин задумалась. — Ты слишком наивен, мальчик, если полагаешь, что знать вываливает на шлюх ценную информацию. Но доля правды в твои словах все же есть. Нас клиенты не считают за людей. К тому же, они и предположить не могут, что мы можем представлять опасность для их репутации, ведь среди шлюх нет самоубийц. Так что да, случается, хоть и редко, что какой-нибудь зазнавшийся аристократишка рассказывает кому-то из нас такие вещи, о которых посторонние не должны знать. Для них это то же самое, что откровенничать со стеной или бессловесной скотиной. Но, Дан, не строй иллюзий: я вряд ли сумею таким способом отблагодарить тебя.

— И все же. Давай остановимся на этом варианте платы.

— И зачем тебе это? Даже если я узнаю что-то интересное… тебе что, жит надоело?

— Это уже не твоя проблема.

— А если я ничего не узнаю?

— Значит, получится, что я помог тебе бесплатно. Не парься — я не в обиде буду, хоть и огорчусь. Но я, конечно, буду очень надеяться на то, что ты сдержишь свое слово.

— Что значит «не парься»? — удивленно вскинула брови красавица.

— Это значит — не беспокойся. Давай осмотрю тебя, что за зараза там в тебе поселилась…

— Мне обнажиться?

— Не надо.

Не буду лукавить — я бы не отказался от визуального наслаждения лицезреть то, что скрывается под плащом этой «исполнительницы желаний», но я поборол себя.

Я прикоснулся ладонями к плечам девушки. Ничего. Пустота под внутреннем взором.

— Ты уверена, что болеешь? Я ничего не вижу.

— Мне плохо. Меня рвет по несколько раз в день. Я не просто болею, я умираю, Дан. Сейчас я едва стою на ногах.

— Не похоже, видать, сильная воля у тебя…

Я сосредоточился сильнее. Закрыл глаза. Попытался включить концентрацию до максимума. И увидел.

Эйдин вся состояла из… тьмы. Все ее тело было охвачено какими-то темными сгустками. Ее организм распадался изнутри. В нем почти не было «чистого» участка. Меньше всего темных сгустков было в голове, больше всего — во внутренних органах.

— Оно слишком сильно захватило твое тело… — тихо сказал я, открывая глаза. — Я вряд ли смогу тебе помочь, Эйдин, прости.

— Ох… — сорвалось с ее губ.

Впервые за весь разговор стальные невидимые доспехи уверенности и воли девушки дали трещину.

— Но если ты не попытаешься, я точно обречена. А так хотя бы есть шанс. Прошу, Дан, попытайся! — Ее глаза молили, а голос был пропитан отчаянием.

— Ладно, попытаюсь… — вздохнул я.

Ну как тут отказать? Она бы еще на колени упала для пущего эффекта.

Я медленно осмотрел территорию вокруг. Поздний вечер накрыл город, и это была дикая часть берега, тут редко кто-то ходил. Вот и сейчас ни единой души не было видно. Но рисковать все равно было страшновато. В мои планы не входило палиться перед кем-то, что я маг. Но делать нечего. Не вести же девку из борделя в дом к Виам.

— Думаю, лучше нам присесть и укрыться под твоим плащом.

Эйдин тут же повиновалась. Мы опустились на колени, девушка сняла свой плащ и накрыла нас им. Не то, чтобы полная изолированность от потенциальных глаз, но лучше, чем на открытом пространстве. Пусть уж лучше думают, что я тут трахаю ее, а не пучки магической энергии в нее запихиваю.

Я выставил ладони прямо перед своим лицом, так как места было мало, и соткал пучок света. Он позволил мне увидеть в глазах Эйдин изумление вперемешку с ужасом. Стандартная реакция. Неужто настолько редкий дар среди магов? Надо будет спросить у Мист.

Я «влил» энергию в грудь девушки. Свет за несколько секунд растворился в ее теле.

— И это все? — спросила она с надеждой.

— Я не знаю, Эйдин. Надо ждать, — вздохнул я.

Я лгал. Я был почти уверен, что это не поможет. Распад организма был слишком обширным.

Мы откинули плащ, Эйдин завернулась в него, как в одеяло, закрыв даже лицо.

Прошло минут десять.

— Ты не чувствуешь себя лучше? — спросил я.

— Так же, — прошептала она дрогнувшим голосом.

Ревет, похоже. Вот дерьмо: ревущая женщина — хуже, чем нападающий на тебя в лесу алоуш.

Прошло еще минут пять.

— Дан, мне… ах…

Девушка упала на спину, плащ распластался под ее телом. Грудь больной тяжело поднималась и опускалась. В горле слышались хрипящие звуки. Эйдин резко перевернулась, и ее вырвало сгустками гадости вперемешку с кровью.

— Да, плохо дело… — хмуро сказал я, придерживая ее волосы, чтобы она могла вытереть лицо платком, который выудила непонятно откуда.

— Я же говорила… умираю.

Эйдин откинулась обратно на спину и… потеряла сознание. Какого хрена?! Что мне делать с ее бессознательной тушкой теперь? Ах, дерьмо за дерьмом! Кажется, в такой жопе я еще впервые в этом мире!