— Сейчас случится важное для племени событие. Погребальный костер для Лоры (умершая вчера женщина) уже готов. Пойдем со мной, почтишь ее память и проводишь ее душу в лоно матери-земли.

Я встал, накинул плащ и вышел за колдуном. Кстати, я так и не смог узнать, какой же магией он владеет. Ответы на этот вопрос всегда были весьма туманными, как от самого старика, так и от его соплеменников.

Погребальный костер действительно был готов. Тело умершей лежало в каких-то бесконечных слоях одежды — видимо, похоронный обряд.

Колдун толкнул речь, потом Улла, они оба выражали свою скорбь, но в то же время надежду, что во чреве матери-земли (при всем уважении к умершей и сострадании я не смог не закатить глаза и не вздохнуть тяжко) их соплеменнице будет лучше. А потом… потом случилось такое, что глаза у меня едва не вывались из орбит. Муж Лоры взошел на костер и лег рядом с трупом!

— Этот почтенный муж, Барди, давший своей супруге клятву в вечной верности, не сумеет побороть свою скорбь от разлуки с любимой, он не может оставаться на земле и страдать, когда его супруга блаженствует во чреве матери-земли, потому по законам нашего племени Барди последует за женой в обитель радости и упокоительной темноты. Я, как человек, наделенный властью и привилегией видеть суть вещей, торжественно заверяю вас, что свершив это действие жертвенной любви, Барди поступит единственно правильным способом. — Миск Тафкид закончил свою речь.

— Да будет так! — вскричало племя разом.

Улла взяла факел из рук одного мужчины и подошла к будущему костру. Барди лежал, не шевелясь, но я заметил на лице бедолажки выражение первобытного ужаса. Тут уж я не выдержал:

— Что вы творите? — вскричал я, выскакивая вперед. — Нельзя же так! Это же убийство! У Барди сын остается!

— Ты не знаешь наших обычаев, чужестранец, не вмешивайся, — холодно проговорила Улла.

К слову сказать, она всегда разговаривала очень любезно, но таким тоном, который явно выдавал в ней чувство собственного превосходства над остальными.

— Барди будет счастлив последовать за женой. А сын его останется со своим настоящим наставником — дядей. Уйди, чужестранец, не выказывай перед нами своего невежества и затуманенности своих воззрений на мир!

Улла подожгла костер, я кинулся туда, чтобы попытаться стащить Барди на землю, но не тут-то было — меня тут же схватили, скрутили и унесли в хижину.

***

— Ты попытался помешать исполнению нашего закона, — сурово сказала Улла, входя ко мне в хижину спустя несколько часов. — Пойдем, сейчас будут пляски, чтобы достойно проводить души Лоры и Барди во чрево матери-земли. И я всем сердцем уповаю на то, что впредь ты будешь вести себя благоразумно, чужестранец.

Я вышел вслед за вождем. Все это время я сидел в хижине, охраняемой двумя мужиками — злой и опечаленный. Да я попал просто к чудовищам каким-то! К извергам!

И что еще за пляски, чтобы проводить души умерших? Варвары хреновы! Звездец какой-то!

Ночное небо было усыпано звездами. В центре поляны был разожжен костер. Вокруг него уселись мужчины племени. А девушки — в нарядных платьях, венках и обвешанные кучей украшений стояли в стороне.

Я присоединился к мужикам.

Колдун опять толкнул речь о чем-то там про провод душ весельем и танцами, а затем эти самые танцы и начались. Несколько мужчин извлекали грубые звуки, стуча по барабанам и дудя в дудочки, а все женское население пустилось в пляс.

Но самый трэш начался, когда пляшущие начали снимать с себя элементы одежды. Челюсть у меня потихоньку стала отвисать все ниже и ниже. Вскоре девахи — всех возрастов и разной степени привлекательности — остались совершенно обнаженными. Но даже это не было лимитом трэша на сегодня.

Дамы буквально набросились на мужиков. Они просто подбегали, кто к кому хочет, опрокидывали бедолаг (правда, они как будто бы не были против) на землю, срывали с них одежу и… ну вы поняли.

Я выпал в осадок. Тут ко мне подбежала дама старше меня примерно вдвое и хотела совершить надо мной акт насилия, но я жестко воспротивился.

— Ну уж нет, отвали от меня! — заорал я, вскакивая на ноги. — Я не из вашего племени и в ваших оргиях участвовать не намерен!

Дама огорчилась.

— Оставь чужестранца, — сказала Улла, которая, кстати, уже изнасиловала кого-то там из мужиков.

Тут неожиданно для всех разразилась гроза.

«Сама природа в шоке от происходящего», — подумал я.

Гремел гром, и небо рассекали молнии. Я не успел ничего понять. Только увидел вспышку, которая врезалась в мою грудь, а потом потерял сознание.

***

Открыв глаза, я увидел потолок хижины. Вроде жив. Вроде цел. В меня что, ударила молния?

— Как себя чувствуешь, чужестранец? — услышал я голос Уллы.

Сев на скамье, я взглянул на нее. Женщина сидела на другой скамье у стола.

— Да живой вроде. В меня попала молния?

— Да. И это был знак.

— Что?

— Мне был явлен знак.

— Какой еще знак? — тут же занервничал я, не зная, что ожидать от этих чокнутых.

— Я долго ждала его. Того человека, на которого мне укажут. И вот дождалась. Молния не напрасно попала именно в тебя.