Врубив в помещении свет, включаю технику. Принтеры шумят, процессоры на компах гудят. Всё так привычно и по родному.

Но с работой не складывается. Зато я быстро нахожу себе занятие, вооружившись ведром воды и шваброй. Сто квадратов начищаю до блеска. Затем вытираю на всей мебели пыль. Перехожу к витрине и каждую фоторамку – мягкой тряпочкой, чтоб тоже не пылинки. К восьми утра у меня всё блестит.

Сделав кофе, устраиваюсь за ноутом. Обрабатываю фото на документы, которые вчера девочки приняли на сегодня. На фоне играет музыка. Я почти счастлива.

– Анастасия Александровна? – удивляется Лида, переступив порог студии.

– Ага, она самая. Привет.

– Доброе утро, а чего в такую рань? Случилось что-то?

– Да нет, всё нормально, – улыбаюсь по привычке, отвлекаюсь ненадолго от фотошопа, чтоб посмотреть на Лиду: – А ты чего такая красивая? Даже волосы накрутила.

– А у меня день рождения!

– Серьёзно? И ты не сказала заранее? – Лида застенчиво пожимает плечами.

А я уже срываюсь с места и спешу обнять именинницу.

– Извини, что без подарка. Я в обед пиццу притащу, отметим.

***

В обед, как и обещала Лиде, заказываю пиццу. Решаю поехать за ней сама, заодно заскочу в торговый центр и куплю подарок.

Поднявшись на эскалаторе, ступаю на второй этаж “Ривки” и топаю в любимый бутик с женской одеждой. Долго выбираю. Останавливаюсь на белом топе и летней рубашке из белой джинсовой ткани. Заодно и себе присматриваю пару шмоток. Оплатив всё на кассе, иду в пиццерию.

В пиццерии называю волшебные циферки – номер своего мобильного. Пока прикладываю мобильный к терминалу, меня с ног едва не сбивает один пухляш – темноволосый мальчонка с кудряшками, лет двух.

– Саша, сынок. Стой! Ты куда?

Мужской голос пробирает до дрожи. Я не успеваю сообразить.

Обхватив мою ногу, мальчонка прячется от своего отца за мной.

– Вот ты где. Ну проказник, – склонившись, отец берёт Сашу за руку. Выпрямляется: – Вы нас извините, пожалуй…

Как дура смотрю на него и улыбаюсь. Головой качаю. Нет, ни хрена не извиняю, форсмажорный ты мой.

Виновато опустив взгляд, Санёк говорит кудрявому пухляшу, чтоб он шёл к маме. Провожаю взглядом ребёнка. Забавная картина: мама, папа и двое деток пришли в пиццерию.

А я… Я же просто Настька-фотограф, со мной так можно, да. Любовь и золотые горы никто не обещал.

Почесав затылок, Санёк стреляет в меня глазами. Думает, чтоб сочинить такого правдоподобного, чтоб и на этот раз прокатило. А я похлопываю его по плечу.

– Да всё нормально, Саш. Иди к семье, а то неудобно как-то.

– Насть, нет. Всё не так. Ты неправильно поняла.

– Это уже неважно, – беру коробки с пиццей, но Санёк преграждает дорогу. Ну что ещё?

– Насть, это моя бывшая жена.

– Дети тоже бывшие?

– Нет, дети нынешние. Блин… заговорила. Мои дети от бывшей жены.

– Я поняла, Саш. Иди. Тебя ждут. Бывшая жена и небывшие дети.

– Я тебе потом позвоню и всё объясню, ладно? Развернувшись, иду на выход. Ну попробуй, может, дозвонишься, если у меня будет хорошее настроение.

***

Пересчитав всю валюту, звоню Потоцкому на мобильный, говорю, что хочу вернуть долг.

– Тебе деньги на карту скинуть или отдать наличкой?

Закусив губу, жду ответа. Сердце глухо тарабанит по всей грудной клетке. Если сейчас скажет наличкой, то нам придётся увидеться. Хочу ли я это? Где-то одна половина меня протестует, а вторая… Ой, её даже слушать не хочется. Она такая вредная и на меня совсем непохожа.

– Я тебе как деньги давал?

– Наличкой. Значит, хочешь бумажные, шелестящие, да?

– Угу, скину адрес куда привезти.

Потоцкий кладёт трубку раньше, чем я успеваю с ним попрощаться. Странный какой-то, совсем неразговорчивый. Может, случилось что-то?

От тревожных мыслей, моментально вспыхнувших в голове, хочется отряхнуться как от налипшей шерсти на чёрные брюки. Я не буду за него переживать, даже если что-то там и случилось.

На мобильный приходит сообщение. Похоже на домашний адрес. Время восемь вечера. Если я поеду на такси, то уже сегодня смогу закрыть все вопросы с долгом, а затем вернуться домой и немного отпраздновать, что я такая вся молодец, вернула деньги даже раньше, чем планировала.

Без грамма косметики на лице, в обычных джинсах и майке собираюсь выйти из дома, но меня тянет к шкафу переодеться. Не загоняюсь. Не пытаюсь рыться в своей голове: почему не хочется появляться перед Потоцким в своём привычном виде. Я же девочка, да. Априори должна быть красивой, даже когда просто иду в магазин за хлебом.

Вдруг по дороге куда-нибудь я встречу того единственного и буду вся такая не при параде? Он же тогда мимо пройдёт, не поймёт, что всю жизнь искал именно меня. Похоже на бред? Ой да пофиг как-то. Зато жирные тараканы в моей голове выстроились в ряд и аплодируют стоя.