Джунсу повел плечом, сцепив руки за спиной. От отсутствия реакции с его стороны мне хотелось лезть на стену.

Я облизала губы.

– Мне стоит волноваться?

– Да, – ответил он. – Но и ей тоже. Вы обе очень хороши. Одна из вас должна оказаться не-много лучше. Скоро мы узнаем, кто именно.

Мне стоило знать, что нечего и ожидать полной, горячей поддержки, сдобренной заверениями, будто я непременно надеру ей зад, когда мы встретимся в финальном состязании в Бостоне, которое определит, кто из нас отправится на Олимпиаду. Это было не в стиле Джунсу. И все же его ответ ранил.

После тренировки я поехала обратно в квартиру, зная, что Найт и Луна, друзья Хантера – уже там.

«Орлы приземлились, – написал мне Хантер в сообщении. – Я слинял с работы пораньше и застукал, как они шпилятся на лестнице. Вообще жесть. х».

Они останутся на ближайшие два дня, и я боялась, что ужасно им не понравлюсь или, что еще хуже, они посчитают меня непримечательной, невидимой, какой считал весь остальной мир. Я боялась, что пузырь, в который мы с Хантером заключили себя, лопнет на наших глазах, как только моему соседу напомнят о том, что я всего лишь неуклюжая вздорная девчонка, которой поручили присматривать за ним, но которая в итоге забралась к нему в постель, как и все остальные.

Когда двери лифта, ведущего в наш частный пентхаус, со звоном отворились, сердце так сильно забилось в груди, что меня затошнило. С кухни раздавались смех и крики. Взгляд тут же метнулся к Хантеру и еще одному парню нашего возраста. Они стояли, прислонившись к кухонной стойке и попивая рутбир из причудливых на вид бутылок. Парень был высоким – выше Хантера – и примитивно красив до омерзения. Под его массивной рукой стояла загорелая девушка с афрокосичками, собранными в высокий хвост. Она была похожа на египетскую принцессу – очень эффектная, с раскосыми светлыми глазами и пухлыми губами. Ее взгляд метался между парнями, а на губах играла легкая, изумленная улыбка. На Хантере был костюм от Brunello Cucinelli [67] из шерсти и кашемира, а на Найте – белая толстовка с капюшоном от Palm Angels [68] и кожаные высокие кеды Giuseppe Zanotti [69] . Они напялили на себя пятнадцать тысяч долларов.

Чертовы богатенькие бездельники.

– Так вот эта девчонка, Элис, нагнулась над бильярдным столом и рассказывает этому придурку о своих приключениях в христианском летнем лагере, и тут наш Хант трахает ее прямо перед всеми. – Друг Хантера, Найт, хихикая, указал на него большим пальцем. – А теперь прикинь, Лунный свет, все это время Хантер ведет, типа, серьезную, глубокую беседу с Воном – я уже не помню о чем – даже не сбавив темпа и не вспотев, пока имел ее. О чем вы тогда говорили? – Найт толкнул Хантера локтем.

Никто из них так и не заметил меня, даже когда я вышла из лифта, зачарованно за ними наблюдая.

Элис. Элис из «Инстаграма» [70] . Элис, с которой он флиртовал. Элис из его собственной, личной Страны чудес. Мое сердце истекало черной кровью. Я ощущала тяжесть, слабость, разум затуманился. Я поняла, что ревную.

– Какую немолодую знаменитость мы предпочли бы поиметь: Мишель Пфайфер или Мадонну, – подсказал Хантер и снова отпил из бутылки, сунув свободную руку в карман узких брюк светло-серого цвета.

Он выглядел гораздо солиднее и взрослее Найта со светлыми, элегантно зачесанными, как и у всех остальных Фитцпатриков, волосами.

– Мишель Пфайфер, по-любому, – встряла я, войдя и бросив спортивную сумку у входа. Все взгляды в удивлении устремились ко мне. Я улыбнулась, слишком сильно обнажив зубы, и продолжила: – Из «Бэтмен возвращается»?

– Дам тебе полбалла. – Найт указал на меня горлышком бутылки. – Потому что ты правильно выбрала знаменитость, но прогадала с фильмом. «Опасные умы», кстати говоря. Я Найт. – Он отлип от своей шикарной невесты и подошел ко мне.

Я протянула руку в ожидании рукопожатия, но Найт схватил ее и, рванув к себе, заключил в сокрушительные, душевные объятия. Я по одним только объятиям поняла, что этот парень был родом из семьи профессиональных обнимальщиков и очень хорошо, самозабвенно познал любовь. Луна счастливая девушка.

– Спасибо, что заботишься о нашем мальчике. Мы знаем, что он скотина.

– Найт! – захихикала Луна, а потом ворвалась в наши объятия и тоже меня стиснула. От нее пахло кондиционером для белья и, несмотря на ее красоту, совсем не исходило ауры дрянной девчонки. – Я Луна.

– А я Сейлор.

– Мы знаем, – ответили они в унисон и рассмеялись. Когда мы разомкнули объятия и повернулись к Хантеру, то обнаружили, что он уставился на нас с бесстрастным выражением лица.

– Я сказал Мадонна, – констатировал он. – «Like a Virgin»? [71] Только не после того, как я закончу с тобой, детка.

– Ага. А на следующее утро заглавной песней будет «Burning Up» [72] . – Найт с важным видом подошел к Хантеру и хлопнул его по спине.