Так что, скорее всего, это ребёнок Захара. После его выходки я больше не хочу иметь с ним ничего общего, но судя по всему, придётся. Абортов с меня хватит.

«Хорошо бы, девочка родилась. И будем мы с ней жить долго и счастливо. Без мужчин, от которых одна только боль в моей жизни, неважно, душевная или физическая», - думала я, глядя на входную дверь в палату.

Как раз входил мужчина.

– Здравствуйте! Белякова Галина Васильевна это кто?

– Я. Здравствуйте.

Оказалось, этот мужчина из полиции. Я наотрез отказалась давать показания и писать заявление на Захара.

Во-первых, я знаю и люблю всю его семью. Валентина Ивановна, его тётя, мне как вторая мама.

Во-вторых, понимаю причины, из-за которых он так сильно напился.

В-третьих, то, что алкоголь имеет на него такое влияние оказалось новостью, но это не повод сажать отца своего ребёнка.

Ничего... Рёбра срастутся, синяки заживут, а замуж за него, конечно, теперь не пойду. А наказание… Разве того, что без жены остался в день свадьбы ему мало? Он же за мной со школы бегал. Последние два месяца парень будто на крыльях летал. Любовь ему эти крылья давала, а боль вместе с водкой монстра из него сделали.

Нет, я его не прощу за избиение, но и с полицией связываться не буду. Сами разберёмся.

В гинекологии палата оказалась уже на восемь человек.

Как позже выяснилось, почти все девочки лежали на сохранении и только одна ждала искусственных родов. Соседки без конца лазали в свои тумбочки, доставали еду и кушали. Я только глотала слюну. Больничная манная каша утром в меня не полезла, а жидкий овощной суп и перловка с варёным яйцом на обед совсем не вдохновили. Дышать было больно, двигаться больно, кушать хотелось – засада!

На следующий день синяки на лице приобрели зеленоватый отлив. Мои соседки по палате сторонились меня и, по-моему, даже поручали друг другу приглядывать за вещами, когда выходили. Их можно понять: выглядела я ужасно, ко мне никто не приходил, вещей у меня не было, еды тоже. Врач осматривала меня неохотно и быстро. Но УЗИ мне всё же назначили и в этот же день поставили точный срок – пять недель. Теперь я знала: ребёнок точно от Захара…

Ненавижу гороховое пюре! Физически не могу его есть, даже умирая с голоду, как сейчас. Пытаюсь запивать чаем, светлым, как ослинная моча, но не выдерживаю и, зажав рот ладонью, как бы бегу, а правильнее сказать, ползу, с максимально возможной в моём состоянии скоростью, в туалет и извергаю из себя всю эту гадость. Да простят меня таинственные поклонники этого блюда - горохового пюре! «Таинственные» потому, что лично я таких не встречала. У всех девочек в палате оно осталось на тарелках, только моё пошло в унитаз.

После ужина, я исподтишка наблюдала за жрущими соседками и пыталась не докатиться до унизительных просьб.

Внезапно дверь открылась и появился Захар.

Что удивительно, его узнали. Их группа становится всё популярнее и популярнее. Тихое «А-аххх!» разнеслось по палате.

Он подошёл к моей кровати и молча встал на колени, опустив голову.

– Не надо. Поднимись немедленно, - зашипела я, зыркая на соседок.

Девочки застыли на кроватях перестав дышать от любопытства. Было неловко у всех на глазах выяснять личные отношения. Я начала с трудом подниматься с кровати.

– Выйдем.

Он тут же подскочил, бережно взял меня на руки и вышел из палаты со мной на руках.

– Ты поесть принёс?

– Фрукты, соки. Мама сказала тебе витамины…

– Я жрать хочу! Два дня нормально не ела! – перебила я. – Чтобы через пол часа у меня была картошка с мясом и огурцы! Солёные! Понятно? Быстрее! Иди!

Растерянный Захар послушно убежал. А я кряхтя, по стеночке, медленно вернулась из коридора в палату.

– Кто он тебе?

– Он твой парень?

Посыпались эти и похожие вопросы от моих любопытных соседок. Девушки теперь улыбались мне, их лица светились приветливостью.

Но я даже не успела ничего ответить, как снова открылась дверь. Вошёл шикарный, прекрасно одетый и невероятно приятно пахнущий на всю палату, блондин – Козёл Сашка. Он положил мне на постель огромный букет роз, прямо на больные рёбра, а на тумбочку поставил большую красивую корзину с дорогущими фруктами, названия некоторых я даже не знала. Я спихнула розы на пол и, снова пытаясь встать, громко сказала только два слова:

– Убирайся отсюда, - двигаться уже было очень больно, и я стала тяжело дышать. От боли заплакала.

– Тихо, тихо. Не нервничай. Лежи. Я ухожу. Но я ещё приду, когда тебе станет немного лучше.

Сашка быстро ретировался. Я устало откинулась на подушку.

Ошарашенные соседки, тихо подобрали розы и поставили их в трёхлитровую банку, пристроив букет на моей тумбочке. Вся палата зачаровано разглядывала корзину.

– А это… - не выдержала самая любопытная, но была остановлена вновь открывшейся дверью, которая впустила следующего посетителя.

Вошёл Сергей. Мне даже стало жалко девочек в палате. В их положении такой тройной стресс - это вредно. Сергей был ярко выраженный тип «мачо». В его внешности было что-то средиземноморское или латиноамериканское, тёмный шатен, сексуальный, с некоторой агрессивностью в облике. Короче, брутальный тип.