Он стоял, чуть покачиваясь, и с ненавистью смотрел на меня, явно не слыша моего испуганного лепета или не понимая его смысла.

– Тебе обязательно надо было опозорить меня? Ты не могла расстаться со мной по-человечески, Галка? Сволочь ты! – он говорил с ненавистью, рычал.

Я совсем не узнавала этого человека, которого знала чуть ли не всю свою жизнь, за которого собиралась замуж!

– Захар! Ты что, не слышишь меня? Саша украл меня! Я была с ним не по своей воле! – шёпотом кричала я.

Казалось, что он услышал только «Саша» и «была с ним». Потому что ими, я будто с цепи его спустила.

Он размахнулся и ударил меня по голове. Я настолько не ожидала от него, что снова упала на пол, на этот раз больно ударившись, в ужасе оглядываясь на Захара. На меня посыпались удары ногами, и я заорала от боли и ужаса. Пыталась отползти, укрыться и не успевала - получала снова и снова и кричала....кричала...

Дальше плохо помню, но сквозь боль и страх, различила грохот. Пинки прекратились, тело болело, каждый вдох отдавал болью.

Вскоре в квартире появились врачи. Я понимала, что меня везут в больницу.

Все было словно в тумане.

Глава 20

В приёмном покое меня оставили лежать на каталке в ожидании. Ещё в машине скорой, проткнув вену на руке, поставили капельницу с каким-то лекарством. Потом, то ли врач, то ли фельдшер, долго оформлял меня, диктуя что-то женщине в белом халате. А она записывала и записывала. Иногда они меня что-то спрашивали, я отвечала. Или мне показалось, что всё это длилось долго, потому что было очень больно. Мысли туманились. Потом все люди куда-то исчезли.

Сейчас я лежала на каталке в приёмном покое одна, прикрытая лишь белой простынею. Мне было больно, холодно и страшно. Неожиданно пришла мысль, что, если натянуть мою простынь на лицо, я буду выглядеть как труп. Тело болит, дышать трудно… Вдруг прошибло ужасом – а может меня просто оставили умирать? Дождутся, пока кикну, натянут на лицо простыню и повезут сразу в морг. Паника затрясла всё тело в ознобе. Я не выдержала и заплакала. Сначала тихо, потом громче.

Вдруг в приёмный покой забежал мужчина. В следующую минуту я сообразила, что это Сергей. Он наклонил ко мне лицо с подбитой скулой, на которой разливался синяк до самого виска.

– Ты чего ревёшь? Сильно больно? – услышала я знакомый голос.

Сразу стало спокойно, паника схлынула. Сергей упирался одной рукой о мою каталку, и я нащупала его пальцы своей ладонью. Пролезла под них и крепко сжала. Потом закрыла глаза и, наконец, отключилась, потому что больше ничего не помню. Дальше пошли только неясные ощущения, словно сон или сквозь сон: голоса, меня везут, перекладывают, больно, кричу или лишь издаю стон.

Утром просыпаюсь и пытаюсь понять, где я. Тело пронзило болью от нечаянного движения. Даже от дыхания, слева неприятно ныло. Оглядываюсь. От поворота головы, с новой силой заломило в висках, заболела щека. В палате, кроме моей, ещё пять кроватей. Все заняты. Возле одной из кроватей на стуле куняет женщина в белом платке. В палату забежала санитарка и сразу ко мне.

– Проснулась, деточка? Сейчас уточку подам.

Утро тянется бесконечно. Я буквально купаюсь в боли.

Начался обход. Врач подходил к каждой больной по кругу. Начал с противоположной от меня кровати, возле которой раньше сидя спала женщина. Больной оказалась девушка, которая неудачно упала. Сама непосредственно травма, я так поняла, незначительна, у девушки оказалось заболевание крови – плохая свёртываемость, поэтому она оказалась в больнице.

Я оказалась последней в кругу. После довольно болезненного осмотра, врач сказал:

– У вас перелом ребра слева, но подтверждать это рентгенографическим исследованием в вашем положении нежелательно. Гематомы будем смазывать. Болевой синдром также снимать будем с осторожностью. Сейчас Вас перевезут в гинекологию, и там уже врач назначит дозволенные Вам препараты. А рёбра заживут за три или четыре недели. Бинт на грудной клетке Вам перед переводом сменят. Я буду вас навещать в другом отделении, не беспокойтесь.

– Каком положении, доктор? Каком, моём, положении? – спросила я, превозмогая боль и приподнимаясь.

– Лежите, лежите, - быстро сказал врач. – Вы беременны.

– Давно? – только и спросила я.

– Это Вам скажет гинеколог.

Врач ушёл, а у меня даже боль отступила от неожиданной новости.

Я обдумывала своё положение со всех сторон и поражалась судьбе. «Неужели мне на роду написано стать матерью одиночкой? Почему? За что?» - задавалась я вопросами без ответов.

Потом стала думать о возможном отце ребёнка. Мы с Захаром не предохранялись после подачи заявления, оба хотели зачать малыша как можно быстрее. Саша был неосторожен лишь единожды, тогда, на полу, со стулом.