– Но почему сейчас? – воскликнул Бергер. – Зачем снова угрожать Ди? И что означает фраза «Не высовывайся, Дезире Русенквист, и все останутся живы»?

– Она – не главная мишень, – сказала Блум. – Чувствуется, что Ди тут вторична.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Бергер.

– Она оказалась у них на пути. Ее деятельность кому-то помешала, но нельзя сказать, что охотятся лично за ней. Такое у меня впечатление. Иначе ей бы быстро заткнули рот.

– Но почему они не угрожают нам? Очевидно же было, что они в курсе того, что Ди связана с нами.

– Сейчас они заметили ее бурную деятельность, а нашу – нет? – предположила Блум. – Ты это имеешь в виду? То есть скорее убийства топором, нежели пляжные трупы?

– Речь может идти о чем-то совершенно ином, – ответил Бергер. – Но до того, как она взяла этот след, она просто перекладывала бумажки. Это ее первое серьезное дело с тех пор, как она вернулась в полицию. Думаю, связь нужно искать здесь.

– Согласна. Речь идет о нашем расследовании. Пляжный убийца, убийца с топором и твой Радослав Блок связаны между собой.

– Мой? – удивленно воскликнул Бергер.

Не обращая внимание на его возглас, Блум продолжала:

– Они заметили ее присутствие там, где ее определенно не должно быть. И, разумеется, все дело в деньгах – грязных деньгах, которые кто-то отмывает. Так всегда бывает. Но где они ее застукали? В цифровом мире или в реальности?

– Зная ее, я уверен, что она была предельно осторожна онлайн с тех пор, как ее отстранили.

– Но у нас есть ваш этот Кейт, – задумчиво произнесла Блум. Если верить записям Ди, Кейт капитально обосновался в Велавэре. Там речь идет как раз об отмывании денег, обо всяких ООО и так далее. Возможно, Кейт где-то засветился, и их с Ди общение всплыло на свет божий.

Нахмурившись, Бергер покачал головой.

– С другой стороны, Кейт торгует в международном хедж-фонде в Женеве. Поэтому не удивительно, что он въедлив в финансовых вопросах. А цифровая безопасность хедж-фонда в разы выше, чем у шведской полиции, как мне кажется.

– А если мы возьмем физическую реальность? Очевидным является то, что она присутствовала в том ателье в подвале. На нее напали, она была спасена, у нее украли мобильник. А еще есть ее контакты с агентствами недвижимости, тот самый Манфред Лунд и его мальтийский счет, куда было переведено «вознаграждение» за контракт. Есть еще частная фирма, владеющая ателье, где чуть не убили Ди. Она собиралась присмотреться к ним повнимательнее, но я ничего не нахожу в ее материалах.

– Наверное, не успела, – сказал Бергер. – Но тебе не кажется это любопытным: ООО, счета на Мальте, «вознаграждения» – попахивает экономическими преступлениями, не находишь? Это как раз территория Блока и «Ньорда» – и туда же прекрасно вписывается наше биотехнологическое предприятие. Мир рисковых венчурных капиталистов. Похоже, наш убийца как-то связан с таким предприятием. Он разбирается в довольно сложных вещах, от ООО до крионики. Финансовые махинации – такой же конек для него, как и передовые естественные науки. Все это связано, я уверен.

Блум кивнула.

– Если убийца один, а именно из этого мы исходим, он – высокообразованный, умный и рисковый человек, жаждущий признания. Вместе с тем, учитывая его исключительную педантичность, можно с уверенностью сказать, что он не в своем уме. Вспомни резиновую лодку. Топоры. Причесанную бороду.

– Какой приятный противник, – простонал Бергер.

Тяжело вздохнув, Блум покачала головой и окинула взглядом комнату. Стало совсем темно. С небольшого залива, связанного со всем мировым океаном, надвигалось нечто посерьезнее летнего ветерка.

Как будто дождя недостаточно.

– Постараюсь сфокусироваться на этом, когда буду работать дальше с биотехнологическими фирмами, – сказала она. – Стартовый капитал, венчурные капиталисты, международные интересы, аутсорсинг. И немножко грязных денег.

– Звучит логично, – согласился Бергер. – Самир ничего не может найти, несмотря на две прекрасные отправные точки: Лидингё и Больста. Скорее всего, Больста – всего лишь проходной пункт на пути в северном направлении, а вот Лидингё, похоже, исходный пункт.

Разорванный сверток так и остался лежать на столе, несмотря на попытки Бергера его убрать. Рядом стояли две тарелки с совершенно разным наполнением.

– Мне кажется, твою сосиску придется разогревать снова, – сказала Молли Блум.

К вечеру небо прояснилось. Весь день в окна стучал косой дождь, ветер вздымал волны, почти доходящие до мостков. Все это больше напоминало осеннее ненастье, нежели июньский бриз.