– Отлично, – взбодрился Бергер. – И что у нас на Е18?

– Ничего, – ответил Самир.

– Спасибо за увлекательный рассказ, – пробормотал Бергер.

– Но у меня есть нечто сугубо гипотетическое, решайте сами. Моей отправной точкой была ближайшая камера к северу от участка 141, она засняла около сотни машин, проезжающих в обе стороны за нужный нам промежуток времени. Но ни одна из них не проехала туда и обратно.

Блум почувствовала, что пора вмешаться в разговор:

– Ты приехал сюда после работы, Самир, хотя у тебя маленькие дети. Наверняка у тебя что-то есть.

Самир бросил на нее беглый взгляд. Казалось, он подбирает слова. Наконец, он произнес:

– Поскольку по регистрационным номерам совпадений не нашлось, я расширил поиск до марок машин. И тут кое-что произошло.

– Кое-что?

– Для Ерфэллы у меня не было четких временных рамок, там в ночь на пятое марта проехали тысячи машин, но я сравнил все автомобили, которые попали на камеру на Е18 с машинами на Е4 к северу от Мёркё за наш промежуток времени в ночь на пятое мая и нашел немало автомобилей, совпадающих по марке и цвету. Особенно меня заинтересовали две старые белые машины «Вольво V70» с разными номерами, одна в южном направлении на Е4 пятого мая, другая в южном направлении на Е18 пятого марта, от дорожного участка Баркарбю. У меня тут есть фотографии. Два разных номерных знака, оба краденые. Это может быть одна и та же машина? Что скажете, господа?

Бергер и Блум поднесли головы к самому монитору. Ночные снимки двух белых «Вольво V70». На более четкой фотографии была хорошо различима небольшая вмятина у левой фары, она же, судя по всему, присутствовала и на втором снимке. Водителей не разглядеть – два темных, откинувшихся на спинку силуэта.

– Это один и тот же автомобиль, – констатировал Бергер.

– Конечно, это может оказаться случайностью, – сказал Самир, разводя руками. – Например, какая-нибудь банда домушников, разъезжающих по стране с разными номерами. Но по времени ведь совпадает, правда? Он двигался с севера по направлению к Мёркё с трупом в багажнике, и участок 141 в Ерне проехал в час сорок две минуты в мае. А в марте он выехал в южном направлении из Баркарбю, выгрузив первый труп, в пять двадцать одну. Разница в два месяца.

Почесав лоб, Блум спросила:

– Водитель нарочно откидывается назад, проезжая мимо камер?

Самир многозначительно кивнул.

– Я с таким уже сталкивался. Самые отъявленные нарушители скоростного режима приноровились уклоняться от камер. Потом говорят, что давали машину приятелю.

– Он не мелкий нарушитель, – сказала Блум. – Он человек, у которого все под контролем. Он знает, где установлены камеры. И он старается их избегать.

Самир снова кивнул.

– Следующий шаг, к сожалению, слишком длинный… – задумчиво сказал он.

Внимательно посмотрев на него, Блум произнесла:

– Наверное, ты проследил за перемещениями обеих машин в соответствующие ночи, насколько это было возможно. В обоих направлениях.

Самир несколько раз сильно моргнул.

– Я пока не успел выйти за пределы заданного района поиска, – сказал он. – Наверняка эти белые «Вольво» засветились еще где-нибудь ночью пятого марта и пятого мая. Но если расширить поиск до всех белых «Вольво V70» за несколько месяцев во всем Стокгольмском лене, а потом вручную искать вмятины, на это нужно несколько человек, которые бы целыми днями только этим и занимались. И трех отведенных вам дней явно недостаточно. По крайней мере, моего времени точно не хватит.

Бергер и Блум переглянулись.

Дело ведь не в том, что место обнаружения чрезвычайно сложно найти. Оно тут вторично. Для того, чтобы вычислить место убийства – и тем самым предотвратить очередное преступление – требовались ресурсы, которых у них даже близко не было.

А оставалось всего три дня.

Осознав всю серьезность ситуации, Блум сказала:

– Для того, чтобы спасти следующую потенциальную жертву, мы должны узнать, откуда ехала «Вольво». И куда. Наш преступник – человек крайне осторожный. Убивая, он полностью контролирует все, что происходит вокруг. Так или иначе, он держит их дома. Поэтому мы должны сосредоточиться на этих двух номерных знаках: Ерфэлла пятого марта и Ерна пятого мая. По дороге от места обнаружения на Фэрингсё – то есть по пути домой – и по дороге к Мёркё, то есть из дома. В обоих случаях мы можем проследить, откуда он приехал и куда направлялся. В начале и в конце этих маршрутов находится общее место убийства, вероятно, дом убийцы.

– Сделаю все, что в моих силах, – вздохнул Самир.

Слегка наклонившись вперед, он продолжал:

– Я люблю Ди не меньше, чем вы, и если бы на кону стояла ее жизнь, как тогда, я был бы в вашем распоряжении круглые сутки. А сейчас речь идет скорее о ее придумке, блажи. Она вернулась на работу с жаждой бурной деятельности. И в данном случае я не готов рисковать карьерой или семьей. Звучит слишком жестко?

– Да нет, логично, – пожал плечами Бергер. – Но ты ведь не обязан ей жизнью своего ребенка.

– К тому же всё не совсем так, – сказала Блум.

– Что не так? – вздохнул Самир.

– На кону не блажь Ди, а жизнь неизвестного человека. Лично я не раздумывая спасла бы жизнь человеку, путь и незнакомому.

Ей снился кошмарный сон. Поскольку Ди осознавала это и кошмар был ей знаком, происходящее не казалось ей невыносимым.

Все как тумане. Она лежит, накачанная морфием. Больничная койка. Сознание отключается, склонившееся над ней родное лицо растворяется в воздухе. Она видит свою правую ногу, заключенную в какую-то конструкцию. Ниже колена огромная непонятная повязка. Последнее, что она слышит, прежде чем исчезнуть, это неподражаемый голос Сэма Бергера: