— Вот так без проверки?

— Первоначальную проверку они прошли, тем что не сбежали, а вернулись с трофейным оружием в руках назад, вернусь к своим, позже наш особист их допросит.

— Ладно, не буду настаивать, вы тут долго еще пробудете?

— Только затрофеюсь и дальше, а что?

— Просто хотел знать, могу я еще рассчитывать на вашу поддержку или нет.

— Если найдем снаряды, то могу и задержаться, хотя все равно не желательно.

— Не волнуйтесь, я тоже не намерен здесь надолго задерживаться.

На этом наш разговор закончился. Аверьянов отправился командовать сцепкой бронепоездов — оставлять обнаруженный на станции бронепоезд и броневагон он не собирался, а я пошел шерстить стоявшие на станции вагоны.

Кто ищет, тот всегда найдет, кроме бронепоезда на станции оказались и два эшелона и один из них был с боеприпасами, Другой с различным армейским имуществом. Мы выпотрошили их в ноль совместно с майором. Он загрузил себе снаряды к 76 мм орудиям и пулеметные патроны, а я нагрузил по самое не могу грузовики снарядами и выстрелами к своему ИСу, ИСУ и Т-44. Ну и патроны конечно… Правда для «сорокчетверки» нашлось всего двести снарядов и из них только 50 бронебойных, видимо калибр был редкий, только для зениток, но как говорится и то хлеб… Хотя с другой стороны, для одной сорокчетверки это почти четыре БК, так что ей одной хватит пока, хотя все в этом мире относительно, но может быть на неделю хватит…Также мы основательно затарились патронами для ДШК и ДТМ, их было навалом, а вот для бардаковского КПВТ хрен с маслом… Патрон для него уже был, вот только в производство его запустят чуть позже, а потому придется ему свой главный калибр использовать только в исключительных случаях, а так юзать ПКТ, благо он под старый винтовочный патрон рассчитан, который для ДТМ идет.

В каждый грузовик поставили по двухсотлитровой бочке с бензином и сами машины залили под пробку. Хорошо хоть, что с трудом, но обнаружили автоприцеп, который и загрузили двухсотлитровыми бочками, но в этот раз уже с соляркой, ну и танки разумеется тоже заправили под самое немогу.

К этому времени майор тоже закончил свои дела и его тяжело груженый бронепоезд медленно тронулся в обратный путь таща на сцепке своего найденного собрата, мотоброневагон катил сам — его удалось завести.

Бойцы устроились в кузовах машин на ящиках, это пополнение лишним не будет, танки они ведь от пехоты тоже в защите нуждаются.

Наша небольшая колонна уже тронулась с места, когда сзади раздались звуки артиллерийской дуэли. Были ясно различимы басовитые встрелы нашей самоходки и звонкое банг-банг, чего-то поменьше… Что меня заитересовало, так это какой-то новый, ранее мной не слышанный звук выстрела. Он был похож на звук нашей «Рапиры» — высокий и звонкий.

Добравшись к САУ, я увидел следующую картину: с одной стороны довольно высокого холма, мордой к нему стоял наш «зверобой», а метрах в ста от него застыла немецкая «четверка» с непривычно длинным орудием. Так вот почему такой звук — догадался я. Ситуация была патовая — самоходка опасалась выйти из-за укрытия, против такого орудия, а немецкий танк не мог отступить — сзади был овраг. И выйти под выстрел самоходки тоже не хотел.

— Через овраг пробовали подобраться?

— Так сразу, он туда пару пулеметчиков поставил…

— Минометом по оврагу?

— Вызвали, ждем…

Я посмотрел на небо — чистое, практически без облаков, значит обязательно скоро будут гости.

— Ну вот что… Нехер тут жждать от моря погоды, на самом малом заряде, на минимальной дистанции открть огонь, но так что бы не подбить а заставить его свалиться в овраг. Он нам целым нужен. Выполнять!

Машина, взревев мотором начала пятиться назад. Практически на ее место стали Т-44 и ИС. Если немец рискнет пойти на прорыв, тут ему и писец приснится… Первый выстрел САУ сделала через пару минут. Разрыв лег строго по оси, но метрах в пятнадцати от немца. Сдав вперед на один корпус и дав пыли осесть, прогремел второй. Уже ближе, и немец на пару метров сдал к оврагу. Я показал мехводу пару пальцев — он понял. Третий выстрел попал в пяти метрах от «четверки», накрыв его землей. Тут нервы не немца, который сидел за рычагами не выдержали и он ухнул в овраг.

Когда мы осторожно заглянули в овраг, то увидели, что из танка никто не вылез, а из под правой гусеницы торчит грудь раздавленного немецкого солдата. Нам оставалось только вскрыть люки и подогнать БТС для эвакуации этой машины.

Слава богу мы успели убраться со станции, когда над ней появились немецкие самолеты, покружив, и ничего не обнаружив, они улетели, даже бомбить не стали, видимо посчитав, что не стоит портить собственное имущество. Я этому был только рад, так как время шло уже к вечеру, а на станции осталось еще много чего полезного, хотя бы та же солярка.

Машин у нас много и топлива на них соответственно тоже надо прилично, ту соляру, что я тащил в прицепе хватит только долить баки в наших машинах, ведь и КАМАЗы и мостоукладчик дизельные, а дальше что? Снова полагаться на случай, что нам подфартит найти новую заправку? До позднего вечера мы занимались хозработой, перелили всю соляру их бочек в баки, пополнили боекомплект в самоходке, кстати, бронебойных или бетонобойных снарядов калибра 122 и 152 миллиметров в эшелоне не оказалось, так что мы загрузили только осколочно-фугасные.

Сейчас это было для нас не критично, пожалуй хуже было бы если все снаряды оказались бронебойными, как тогда с немецкой пехотой бороться? Это тогда точно будет как по поговорке — из пушки по воробьям палить. Сейчас немецким панцерам, что тройкам, что четверкам, что трофейным французким и чешским, не говоря уже про легкие двойки, и осколочно-фугасного снаряда за глаза хватит.

Перед сумерками мы еще раз наведались на станцию и совершили вторую ходку, правда в этот раз столкнувшись с немецкими разведчиками, которые увидев бронетехнику предпочли отойти без боя.