Без десяти двенадцать на сцену вылез Марокко и объявил, что пора уходить. По залу пронесся возмущенный вой. Марокко пригрозил дисквалификацией, вернулся за столик и стал надзирать. Команда потянулась к выходу, причем некоторые парни взяли с собой девушек. Денисов что-то долго объяснял своей пассии и пошел в гостиницу один.

Ай да выдержка у него! Я так понял, девушек разрешалось брать с собой, об этом Марокко с Энн договорились. Странно, что она все это время одаривала вниманием Кокорина. Поняла, что я ее раскусил? Или просто я ошибся?

Рьяный боец поник, оставшись без сладкого.

В отель она шла вместе с Марокко, и они о чем-то мило беседовали. Тренер то и дело оглядывался на парней, возвращавшихся кто в одиночестве, но все больше — парами, Угнич так вообще двоих снял: темнокожую девушку и блондинку, и обе были не против провести с ним ночь, висли на нем, дразнили.

Я вспомнил о завтрашнем откате, догнал Денисова, окликнул. Он остановился, посмотрел вопросительно.

— Спасибо, — сказал я. — Это ж ты убедил Марокко поставить меня на раму?

Он пожал плечами.

— Его невозможно убедить, но говорил о тебе, да. И не прогадал.

— У меня к тебе огромная просьба.

Мы пропустили Кокорина и Исаматова, под руки тащивших пьяного в дребадан Полозенкова, и я продолжил уже на ходу:

— Есть у моего организма странная особенность. Когда я сильно выкладываюсь на играх, наутро мне может быть очень плохо, причем каждый раз по-разному: то язык заплетается, но ноги не держат, а иногда вроде и ничего…

— А я тут при чем? — удивился он.

— Ты самый адекватный, поэтому именно тебя прошу: если меня завтра раскатает, не удивляйся, просто всех убеди, что это скоро пройдет, а то в больницу положат. Еще я могу на людей кидаться, грубить, в общем, всякое бывает. Поможешь? Подстрахуешь?

Он почесал голову, будто стимулируя извилину, и уточнил:

— То есть ты не знаешь, что будет? Странно.

— Димидко, тренер наш, не верил поначалу, в наркоманы записал. А сегодня я выложился так выложился. По-любому завтра накроет. Такой вот выверт организма и обратная сторона таланта. Поможешь?

Он окинул меня взглядом, помолчал некоторое время. Ему хотелось спать, моя участь его не волновала. Однако, подумав, Игорь кивнул:

— Ладно, постараюсь. В конце концов, сегодня ты принес каждому из нас неплохую сумму.

— Спасибо, — я пожал его руку, и он ускорил шаг, намекая, что моя компания ему неинтересна.

В номере я принял душ, а когда вышел, обмотанный полотенцем, обнаружил сидящую в кресле Энн, тарелку с фруктами и бутылку шампанского.

— Привет, не ожидал, — сказал я, взъерошивая волосы полотенцем. — А как же товарищ Кокорин?

Энн рассмеялась, указала на меня пустым бокалом.

— Не ревнуй! Я должна была так сделать: профессиональная этика… Ты сейчас, как Аполлон!

— Мне полагается покраснеть? — отшутился я и сгреб с кровати скинутую одежду.

— Не парься! — улыбнулась она. — Мне нравится.

— Если я останусь раздетым, то, чтобы уравнять положение, тебе тоже придется снять одежду, а это будет напрягать. Так что предпочту облачиться.

На одевание у меня ушла минута, из ванной я выходил полностью одетым, откупорил шампанское, налил ей и себе — совсем немного. Рассмотрел бутылку и решил удивить девушку.

— Надо же, знаменитый брют «Империал», «Моэт и Шандон», купаж Пино Венье, Шардоне и Пино Нуар. Никогда не пробовал, только читал о нем. Должно быть интересно.

Энн изобразила удивление.

— Надо же, разбираешься в вине? Вот уж не думала.

Хотелось сказать: «А что ты думала? Что мы шагаем строем под речевки и вместо отпуска сидим в тюрьма, по улицам у нас медведи с росомахами бегают, а Горский пьет кровь младенцев, потому так молодо и выглядит? Приезжай и посмотри, у нас не хуже». Но пришлось пересиливать себя и говорить другое:

— У меня абсолютная память, что видел раз, остается в голове навсегда, — поделился я. — Да и интересуюсь виноделием.

— То-то смотрю, ты слишком взрослый для своих лет, — сделала комплимент она, подразумевая мою память. — Мне-то больше лет, чем тебе, но иногда кажется, что старше — ты.

И опять вертится колкость: «Это потому, что воспитатель был злой, вколотил тягу к знаниям».

— Так давно мечтал попробовать подобное шампанское, — проговорил я мечтательно, — что даже выпью полбокала. У нас ведь такого нет. Другие сорта, да и терруар другой. Мы ограничены в выборе. За тебя, Энн, за твою красоту.