Попалось Челенкову и интервью после матча Холика: «Мы с братом Иржи всегда относились к советским ребятам со злостью и в то же время с восхищением за их мастерство. Хотя злость все-таки доминировала – на площадке мы были готовы лед грызть, только чтобы победить русских. Сколько я ударов от советских защитников получил и раздал в ответ – не перечесть. Особенно доставал меня Рагулин – на коньках-то он катался плоховато, зато силищей обладал неимоверной. Помню, в Москве он меня с размаху приложил ко льду и держит. Я дергаюсь: „Пусти, гад!“ – кричу. А он мне еще долбанул и на смену поехал. „Ну, ладно, – думаю. – Я тебе отомщу!“»

Следующий яркий эпизод произошел с другим игроком через год.

Матч 27 марта 1970 года изобиловал ударами исподтишка, словесными оскорблениями со стороны игроков сборной ЧССР. А потом произошел настоящий скандал. Примерно в середине матча, когда наши уже уверенно вели со счетом 4:0, игрок чехословацкой сборной Вацлав Недомански через плечо нашего капитана Вячеслава Старшинова плюнул в лицо Александру Мальцеву. Этот эпизод удалось поймать в объектив своего фотоаппарата одному из шведских корреспондентов, и уже на следующий день этот снимок был вынесен на первые полосы всех шведских газет, а потом и по всей Европе разлетелся.

Спустя два года – в феврале 1972 года – на зимних Олимпийских играх в Саппоро снова отличился все тот же Вацлав Недомански. Во время встречи сборных СССР и ЧССР он схватил со льда шайбу и запустил ее… в советского тренера Анатолия Тарасова. К счастью, у того оказалась отменная реакция, и он успел вовремя увернуться от резинового снаряда. Как объясняет сам Недомански: «На Тарасова я до сих пор имею зуб. Какими словами обзывал он меня со скамейки запасных, не передать. Не думал, наверно, о том, что русский язык мы тогда изучали в школе, и что я его прекрасно понимал. Вот я и не сдержался в конце концов…»

В другом эпизоде того же матча от Недомански уже досталось другому нашему тренеру – Аркадию Чернышеву. Произошло это после того, как Александр Якушев красиво припечатал товарища Недомански к борту, на что Чернышев отреагировал громкой похвалой. Услышав это, чех ударил кулаком советского тренера.

Много было грубости и хамства от чехов и после. Так учителя или враги? Все просто. Мы большие и добрые, как все медведи, а они маленькие и г…, как все шакалы. Но вот в этих предстоящих через день матчах они пока высокомерные учителя.

Это с точки зрения человека двадцать первого века. А какие «мы» с точки с точки зрения человека из 1948 года? Мы идиоты. Живем в землянках, умираем с голоду и восстанавливаем Прагу и Варшаву. Заботимся о вечных врагах.

Вовку выгнали из больницы 22 февраля в обед. Пока обход прошел, пока поел. Где потом питаться? Пока вещи выдали. Причем два комплекта. Аполлонов, видимо, команду дал или Чернышев, но привезли его в хоккейной экипировке, а выдали сначала обычную гражданскую одежду, а потом уже плюс и баул самодельный с формой. Выходит, что не обделили вниманием, вспомнили и одежду из раздевалки привезли в госпиталь.

Вовка постоял с баулом на крыльце, соображая, куда податься. Подался на стадион «Динамо». Зачем делать лишние рейсы с баулом. Тем более новости хотел узнать, Аркадий Николаевич сообщил на бегу, что чехи должны приехать, награды выдал и усвистал – занят подготовкой к играм с «учителями».

Приехал на стадион, а там… Сотни солдат на носилках носят снег на центральную арену. Разбирают самодельные трибуны вокруг хоккейной площадки и все это переправляют на футбольное поле стадиона «Динамо». Там на льду установили борта, разобрав на маленьком стадиончике, вморозили их частично в лед и попробовали, запустив Чернышева, как торпеду. Борта удара восьмидесятипятикилограммового играющего тренера не выдержали и часть рухнула. Тогда вот и приняли решение ту часть стадиона, которая между гаревой дорожкой и бортами, засыпать снегом и утрамбовать его вдоль бортов. Мысль здравая.

Вовка обошел большую строительную площадку и выматерился. Правильно. Доверили работу молодым солдатикам. Бери больше, кидай дальше. Те, с их точки зрения, поступили разумно. Снег, утрамбованный десятками тысяч ног, очень плотный, и потому снимать его нужно послойно. Так и сделали. Разбивали ломиками и таскали на стадион. И там нашелся умный старшина и дал команду сперва засыпать дальнюю часть стадиона. Солдатики и засыпали. Надолбили и засыпали. Прямо напротив центральной трибуны.

Есть только одно «но». Снег не просто грязный. Он ужасно грязный. В него втоптано не меньше миллиона чинариков. На него пролиты гектолитры портвейна и прочего «Солнцедара», или что там пьют болельщики, не «Киндзмараули» же. Еще есть подозрительные желтые куски, видимо, собачки бывают в поисках оставленных недоеденных пирожков. Сами пирожки тоже встречаются, уронил, размахивая руками при забитой шайбе, затоптали сразу, не поднимать ведь.

В итоге получилось «как всегда». Снег прямо перед центральной трибуной выглядел очень непразднично. Потом солдатики углубились в монолит, и торцы уже закиданы вполне белым снегом. Вовка хотел пойти, кому-нибудь указать на недостатки, но не успел, прибежал на поле директор стадиона и стал на старшин и сержантов рычать. Те, не ведая, что разговаривают с полковником, отрыкивались. Долго бы продолжалось, но тут приехала машина Аполлонова. Погоны генерал-полковник снял, а вот штаны с лампасами и папаху оставил. Солдатики пререкаться бросили и «внимательно выслушали» директора стадиона.