– Капитан Радостин Семен Петрович. Тоже учащийся Высшей школы милиции. У нас был рейд, подошли к подозрительным гражданам недалеко от вашего дома, представились, а они без предупреждения открыли по нам огонь из пистолета. Одна пуля попала в Семена, с меня шапку пулей сорвало. Шесть человек их было. Два раза один выстрелил, а потом все убежали. Я не погнался, остался с раненым. Тут на счастье Вовка Фомин подошел. Вот мы вдвоем и перетащили капитана сюда. «Скорую» вызвали, товарищ подполковник?

– Вызвал. Ты кто? – «Папа» сурово глянул на Вовку. – Что здесь делал?

– Он меня до дому провожал, – раздалось из-за плеча.

– Вот как? Документы! – «папа» еще посуровел.

Вовка паспорт, как чувствовал, с собой взял. Достал из внутреннего кармана ватника и протянул подполковнику-муровцу.

«Папа» внимательно пролистал серую книжицу и присвистнул.

– Тридцать первого года рождения. Шестнадцать лет. Что в Москве делаешь? Паспорт с куйбышевской пропиской.

– Играю за московское «Динамо» в канадский хоккей.

– Шестнадцать! – выдохнула испуганно из-за плеча Света.

– Твою ж через коромысло! – Повернулся муровец к дочери. – Провожал?! – Снова к Вовке оборотился передом. – Не рано тебе, хлопчик, девушек провожать. Света, а ну живо домой. И чтобы я тебя рядом с этим канадцем не видел. А ты, парень, чего о себе возомнил. Девушке девятнадцать лет. Она в институте на заочном учится. Тоже чтобы дорогу в ее сторону забыл.

Папа набрал в легкие воздуха для еще более грозной отповеди молокососу, но тут в подъезд вломились люди. Много людей, и врачи, и милиционеры. Так что Вовка так и не узнал, что товарищ подполковник сделает с ним, если еще раз увидит рядом с дочуркой. В общем, сходил за сладким. Их с юристом первого класса Третьяковым только в три часа ночи домой в общагу доставили. Причем на «скорой», нет, не побитых до изумления. Просто машины все на выезде, а «папа», руководивший опросом-допросом, решил сжалиться над ухажером и попросил дежурившую у отделения ту самую машину «скорой помощи» отвезти этих «придурков» в общежитие.

Интересная машина. Прямо правительственный лимузин. ЗИС-110А (санитарная модификация знаменитого лимузина ЗИС-110). Эх, себе бы такую. Это не генеральская «Победа». Вещь.

Засыпая уже, Вовка успел подумать, что хорошо, что «папа» запретил встречаться со Светой. Рано ему со студентками шуры-муры заводить. Урок будет.

Хорошо, что тренировка в два часа. Выспался Вовка от души. Только в половине двенадцатого проснулся. Хорошо будильник не подвел. Быстро умылся, зубы порошком ароматизированным почистил. Купил за пять рублей в том же коммерческом магазине у Светы, еще в первое посещение. Натянул пальто и бегом к метро. В прямом смысле бегом. В полпервого отходит автобус с командой по русскому хоккею на фабрику-кухню на обед. Талоны вчера Якушин выдал и за два прошлых дня тоже.

– Просрочены? – повертел зеленые бумажки Фомин.

– Ничего, в буфете шоколада возьмешь.

Успел в последнюю секунду, уже отъезжал мастодонт немецкий. Сидячих мест опять не было. Команда по русскому хоккею даже больше на пару человек, чем по канадскому, плюсом Вовка и примкнувший к ним Яшин. Это Вовка уговорил Якушина поставить Льва Иваныча на довольствие, а то парень на солдатских харчах такой режим тренировок не выдержит. Смешно смотрелось. Немцы они чудные ребята, или карлики все. Вовка со своими метр восемьдесят два и Яшин с метр девяносто три стояли в проходе, чуть согнув ноги в коленях, и все одно упираясь головой в фанерный потолок. Потом надоело на колдобинах биться и приседать, сели на корточки. Час в такой позе – тоже зарядка.

В буфете четыре шоколадки дали на два талона и шепнули, что могут за половину цены и на деньги поменять. Нет уж, граждане хорошие. Продукты, они важнее денег в этом пространственно-временном континууме. Суп был даже с небольшим куском мяса на косточке. Кости у всех собрал Якушин, грызть талисману «Динамо» мелкому кобельку Борьке, что жил при стадионе. А гречка пахла прелым. Видно, слишком долго держали на складе или попала под дождь осенью. Ничего, в животе не дураки, разберутся. Зато калорий, да даже килокалорий вон сколько, еще ведь и котлета. И кусочек масла на хлеб. После такого обеда и погонять можно сверстников.

Так и получилось. Якушин ничего слушать не захотел о собственной пятерке.

– Ты, Фомин, как с другой планеты. Из капиталистической какой-то. Пятерка своя, амуниция своя. Может, тебе еще и раздевалку с душем отдельную на стадионе построить. Талоны получаешь – отрабатывай, эти пять дней молодежку ты тренируешь. Разговор окончен. Кругом шагом марш.

Пришлось повторить практически вчерашнюю тренировку. Мышцы у всех забиты молочной кислотой, еле ходят ребята, к таким нагрузкам не привыкли. Заставил сначала в раздевалке парней друг другу помассировать-помять икры и плечи. Потом в прежнем режиме десять кругов по стадиону, турник, еще пять кругов и учеба ездить на коньках. Отрабатывали те же приемы: езды назад и дополнительно Вовка ввел резкое торможение. Думал, плохо все, ан нет. Как раз быстро ездить вперед и резко тормозить парни умели. Сказывалась специфика русского хоккея с его футбольным полем. Время оставалось, и, бросив «русских» повторять езду задом наперед, Вовка с отобранной четверкой и Львом Иванычем выстроил звезду канадскую и поучил их передавать шайбу не по льду, а поднимая ее, при этом используемые вместо защитников «бревна», те только глазами хлопали, когда шайбы над ними проносились. Не привыкли. Как же удивятся настоящие защитники.

– Фомин! – на поле выскочил пока не Хитрый Михей. – К телефону, живо. Генерал Аполлонов!

Ничего плохого, кажется, не делал. Или тоже «папа» будет от дочки отлучать?

Якушин зашел в кабинет вместе с Вовкой и сделал вид, что ветошью прикидывается. Интересно Михаилу Иосифовичу. Ему генерал-полковники каждый день не трезвонят.

– Да, Аркадий Николаевич, Фомин слушает.

– Володя. Тут… – помолчали там. – Чем занят?

– Тренировка с молодежным составом.

– Скоро закончится? – вздохнули.