– Так официально называют девушку, что согласилась выносить и родить ребенка домина, – ответила она. – Они за это платят кучу денег.

Домины… Я задумчиво постучала кончиком пальца по губам. Где-то я слышала это слово. Точно! Разговаривая с Клавдием, в свой первый день нахождения тут. Он сказал – местные боги… Тогда я отбросила эту мысль, как невероятную. Клавдий явно шутил. Или нет? И второе. Пари – от париенди, на латинском родить. Вот я и нашла корень. Добавь «я» и будет совсем другое слово, индийское, хорошо описывающее теперешнее состояние Авроры – угнетенное и потерянное.

– Сначала все было нормально, – продолжала Авила, – сестра получила деньги, отдала часть на операцию. Я многого не помню – несколько месяцев лежала в искусственной коме. Когда вышла из больницы, то узнала, что Аврора заключила контракт и уехала на Родос. Когда сестра вернулась, я уже ходила. Вот, смотри, – Авила приподняла юбку на уровень бедер, и я увидела едва заметный круговой шрам, больше похожий на тонкую нить. Я потрясенно выдохнула – кожа на искусственной ноге была абсолютно идентична родной, не отличалась ни по цвету, ни по плотности.

– Мы переехали из инсулы сюда, в престижный богатый район, купили дом. Никто нас не знал, и мы решили начать новую жизнь. Я пошла в привилегированную школу, Аврора нашла работу. А потом, – Авила сглотнула, – где-то через год, ее охватила тоска. Сначала сестра бросила работу, перестала нормально есть, улыбаться, разговаривать…

Ясно. Самая обычная отложенная депрессия. Мама о подобных случаях рассказывала.

– А кто такие домины? – поинтересовалась осторожно, переводя тему.

Авила мечтательно улыбнулась и закатила глаза.

– Правящий род, хозяева империи, – ответила она с придыханием, – они называют себя потомками Великого Цезаря, и все состоят в кровном родстве с императором.

– И сколько их? – я почувствовала себя дурочкой. Конечно, если до сих пор правит Римская империя, значит, должен быть император. Но я, наивная душа, даже не подумала о единоличной власти. И кто эту власть имеет. Вроде как в исторических книгах проскальзывала фамилия Юстиниана из рода Цезарей, но как я помню, всех императоров называли цезарями, это просто титул, один из многих.

– Официально в род входит около тысячи, – Авила на миг задумалась, – мы в школе проходили недавно. Точно – девятьсот пятьдесят, плюс минус. Первая сотня считается правящей. Градация идет от прямой линии наследования императору.

– То есть власть передается по крови?

Как раз вчера я прочитала в одной из книг, написанной Йегошуа, о том, что титул императора присваивается по деяниям человека, а не наследуется от отца к сыну. Но когда это было… Почти две тысячи лет назад. Значит, заветы Йегошуа забылись и в империи царит монархия?

Авила ответить не успела. Нас позвали ужинать. Ничего страшного, узнаю потом. А по поводу рождения ребенка… Даже в нашем мире все чаще практикуется суррогатное материнство. Ну не хотят богатые аристократки портить свою фигуру. Бывает. И стоит это немало и у нас. Стало хоть понятно, почему Аврора такая грустная. Отдать, точнее, продать свое дитя, полагаю, очень тяжело.

Я старалась не думать о плохом, не загадывать о будущем, но иногда наваливалась такая тоска, что проще было сдохнуть. В свое время я много читала, а когда ослепла – слушала аудиокниги о том, как поднять настроение, выйти из депрессии, развеять хандру и много всего другого. Знала методики, приемы, техники, да и без них вокруг было столько всего необычного и увлекательного – новые города, изменившаяся культура, искусство.

Хотелось посмотреть достопримечательности, сравнить с нашими, сходить в театр, кино, а больше всего – добраться до теперешней «Москвы», хоть одним глазком глянуть на свой дом, увидеть маму, папу, брата. Я поинтересовалась у Клавдия, как это можно сделать. Он сказал, что даст денег на дорогу, но придется добираться на терратаре, потому как поверху очень долго. Я испуганно вздрогнула, вспомнив аварию и ноги Авилы. Отложу-ка на потом. А пока, попробую передать весточку папе и маме проще, через письмо.

Пару недель я носила в кармане конверт. Зная, что проход открывается на несколько секунд, я заранее приготовилась. Письмо вложила внутрь, на конверте указала три телефона – мамы, папы и брата. На английском и русском написала следующее: «Помогите! Очень важно! Отошлите любым способом это письмо моим родным в Москву. Огромное спасибо!» И приколола к конверту оставшиеся у меня пятьдесят евро одной бумажкой.

Несколько раз я видела открывавшиеся проходы. Но два было в правый мир, а один, в мой, открылся далеко и сразу же схлопнулся, не успела я сделать и пару шагов.