Прошло полных два месяца с похода на стрельбище до момента, когда мы получили дело.

За это время произошли некоторые изменения, но главное — я стал такой же частью этого криминального мира, как и те, с кем я работал.

Узнай папа об этом, и я даже не могу представить его реакцию, как и последствия. Потому я старался всеми силами скрывать тот факт, что работаю на криминал, с которым он борется. Естественно, я тут же придумал себе почву под ногами, от которой могу отталкиваться, если возникнет необходимость. Сам им сказал, что у меня есть девушка, которую я очень люблю, а деньги объяснил тем, что устроился работать — это помогало объяснить свои неожиданные уходы из дома: на работе рук не хватает или у подруги родители уехали, а я помогу ей убраться дома.

Единственное, что мне сказал папа за всё это время: «Когда будете убираться дома, предохраняйся, иначе потом ещё и пелёнки будешь менять». Мама же просто улыбалась и говорила, что рада за меня.

Что касается семейной обстановки, у нас были деньги, от чего и настроение у всех было куда выше, чем раньше. Конечно, мы до сих пор были нищими по меркам страны, однако теперь хотя бы могли позволить покупать Наталиэль все лекарства и оплачивать все необходимые процедуры, которые могли помочь справиться с недугом.

Или хотя бы сдерживать его неопределённый срок, пока я не начну получать больше и не смогу позволить или более сильные лекарства, чтоб задавить, или вообще операцию. В этом плане слишком сильно наша борьба с импульсом напоминала борьбу с раком. Но по крайней мере у неё больше не было приступов, и мы чувствовали, что побеждаем. Плюс Натали хранила наш секрет и постоянно радовала родителей своей неожиданно выросшей зарплатой, за что они её обожали.

Однажды она сказала, что это я заслужил эти слова благодарности, но я лишь отмахнулся. Сказал, что без разницы, кто их получает, главное, чего мы добились. Потому что она так же прекрасно знала отца — чёрт знает, что ему в голову взбредёт со своими принципами, так что лучше вообще не будить лихо, пока тихо.

Одно то, что мы можем бороться за нашу Наталиэль, вселяло в нашу семью надежду и своё маленькое и тёплое счастье, заставляющее нас двигаться дальше. Даже папа перестал быть хмурым, а ма всё время грустить. За эти два месяца по ночам я неоднократно слышал, как скрипит кровать за стеной в их комнате.

Вместе с Наталиэль исцелялась и вся наша семья.

Что же касается моей сестрёнки, то пусть она и была ещё слаба, но выглядела куда лучше, чем раньше. Даже веса прибавила. Румянец на щёки вернулся. Живой оттенок появился. Она действительно словно немного откинула импульс назад.

Натали же наоборот, открывала в себе всё новую и новую силу импульса. Как она сказала, от приступа в любом случае не убежать, если суждено его получить, так почему бы не воспользоваться тем, что имеешь. Я знал, что она и до этого тренировалась в нём, но после первого приступа Наталиэль прекратила тренировки. А сейчас вновь за них взялась.

Я радовался за них, радовался за то, что так всё хорошо.

До тех пор, пока не приходил мой черёд работать. Счастье в семье не даётся бесплатно, и кому как не мне это понимать.

Не то что такая работа была сложной или опасной, платили за неё немного, но выходило всё равно больше, чем на работах папы и мамы. Просто мне это не нравилось. Не цель моей жизни разговаривать с людьми, которые через каждое слово вставляют «блять», «сука», «чо» и любое слово с корнем «хуй». При этом ещё и пытаются наехать на тебя при любом удобном поводе, словно желая показать, кто здесь молодец.

Меня подобное очень давило, иногда пугало и раздражало. Одно я уяснил точно — такое не для меня, и только понимание необходимости держало меня там.

Всё это время я занимался низкоквалифицированной работой, типа положить закладку в то или иное место, отвезти что-то кому-то без вопросов, побыть на стрёме, пока кто-то шерстит чей-то склад.

Или помочь, собственно, этот склад вскрыть без шума. С такой просьбой ко мне несколько раз обращался напрямую Стрела. Поэтому мне пришлось вновь засесть за книги и ролики, чтоб поднять свой уровень взлома. Благо мест с замками, где я мог тренировать свои навыки, хватало.

В моей работе ключевыми словами стали «кто-то» и «что-то». Чем меньше я знал, тем больше был в безопасности. Не сто процентов, гарантии никто не даст, однако это был факт. Но хотя бы за то время мне ни разу не пришлось выбивать что-то из кого-то, участвовать в перестрелках или устраивать разбой.

Хотя…

Здесь всё немного сложно. Разбои были, мы иногда грабили дома, магазины, иногда крали грузовики с товаром. Если дело доходило до угроз, то этим занимался Малу, доходчиво объясняя, что будет с тем или иным персонажем. Но конкретно я был лишь соучастником, помогал открывать, разгружать или делать что-то, когда всей активной вознёй занимались Алекс с Малу. Сирень чаще всего нас возила и только иногда принимала участие в подобном.

В конечном итоге я лишь уяснил: можно было убеждать себя сколько угодно, что я не такой, но реальность заключалась в том, что я этим занимался и был одним из них. Эта мысль сидела во мне, словно заноза. Мне было тошно от того, что я стал бандитом. И когда вся моя семья приободрилась с того состояния, в котором была, я, кажется, наоборот, опустился ещё ниже. Только радость за то, что другие счастливы, заставляла меня каждый раз брать эту трубку, чтоб сказать: «слушаю».