— Угадай кто? — внезапно мои глаза накрыли две прохладные мягкие ладошки.

— Самая красивая вредница! — моя рука на автомате протянулась за спину и нащупав что-то выпуклое, немедленно ущипнула. Ладошки тут же исчезли, и я обернулся.

— Брянцев, ты дурак! Синяк же будет, что люди скажут? — Ирина, возмущенно глядя на меня, растирала пострадавшее полупопие.

— Это какие такие люди? Даже я еще не имел чести наслаждаться видами, — я откровенно забавлялся, разглядывая нахохлившуюся посетительницу.

— Не теми видами надо наслаждаться… — закончив натирать свою филейную часть, она оправила платье и попыталась сурово посмотреть на меня.

— Человеку в моем лице необходимы не только визуальные ощущения, но и тактильные. Тебе это как медику прекрасно известно. Так что использую любую возможность! — я развел руки в показном огорчении.

— Да ну тебя! — она не выдержала и прыснула в кулачок. — Я к нему со всех ног, а он щипаться! Вот я тебя сейчас как поцелую в ответ… И вообще, встань, пока я с тобой говорю!

Немедленно исполнив приказ, я шагнул и заключил в плотные объятия аж притоптывающую от нетерпения женщину. Ура, в кои-то веки угадал нужное, потому что ее руки немедленно обвили мою шею и потянули меня к себе.

— А чего это я вредная? — стоило нашим губам оторваться друг от друга, как тут же прилетел вопрос.

— Не вредная, а вредница. Кто сказал звонить, а сама ш-ш-урх и в Москву? Хоть номер телефона организаторов оставила бы.

— Так я и оставила… — внезапно ее глаза распахнулись от осознания ошибки, — у себя на столе.

— Вот и как тебя называть? — я медленно проскользил ладонями вниз по ее спине. — Больше не болит?

— Нет, уже нет… Ты что, убери, это же неприлично! Вдруг кто увидит?

— Значит, пусть завидуют и желательно делают это молча, — преодолев легкое сопротивление, я вновь прижал ее к себе и прекратил все возражения поцелуем.

— Нет, я так не могу, — Ира отстранилась от меня и начала суматошно проверять целостность своего наряда.

— А как можешь? — я откровенно любовался открывающимися моему взгляду контурами.

— Вячеслав Владимирович! — от двери послышался стук, потом голос Валентины. — там вас Алексей Павлович ищет.

Вот ведь молодец какая, сделала вид, что ничего не видела, и спряталась за дверью, не показываясь.

— Спасибо, бегу уже! — я все-таки не удержался, снова прижал любимую к себе, пару раз тиснул и под возмущенный писк чмокнул в плотно сжатые губы. — Во сколько тебя с работы забрать?

— В восемь. Только, пожалуйста, без цветов! А то девочки и так уже шепчутся.

— Это хорошо, значит понимают, что ты лучшая. Все, я улетаю, нельзя заставлять ждать начальство!

В кабинете было как-то… прохладно. Чем-то недовольный Малеев смотрел в окно, сердито настукивая по столешнице какой-то ритм кончиками пальцев. Рядом сидел, сгорбившись, Андрей и сочувственно наблюдал за мной.

— На, сам читай! — зампред подтолкнул ко мне бумажку, всю испещренную резолюциями.

Заранее догадываясь о содержания, я, вздохнув, углубился в расшифровку. Однако продравшись через некоторые из них, удивленно поднял взгляд.

— Что на меня смотришь, как теленок на мамку? Сами писали, сами и расхлебывайте!

— Так вроде разрешили же, — я по-прежнему не понимал причину столь негативной оценки происходящего.

— Да, разрешили. А кто делать будет?

— Что значит «кто»? Я, Валентина, еще девушки скоро добавятся… Вы же сами говорили, что штатное нам расширили!

— Ты на даты внимание обратил? Это завтра же!

Нда-с, вот тут я как-то действительно дал маху. В очередной раз расписывая с Алевтиной прелести расширения тематики вещания, мы прикинули сроки, увеличили их в три раза и, не подумав, бахнули дату, просто немного округлив ее. Ну, а чего, 1 ноября — чем плохо? И ведь никто не подумал, что скорость бюрократической машины совершенно не оставит нам запаса, плюс про грядущие праздники мы тоже как-то не подумали, а ведь всем рапортовать надо о свершениях.

— И хорошо же! У нас с Алевтиной уже все готово! — я начал судорожно вспоминать написанное. — Например, первой пойдет рубрика «Женщины, для вас». Будем давать всякие полезные советы или рецепты. У нас даже уже есть договоренность с заготпотребкооперацией!

— Вот ведь какой… Все готово, говоришь? Вот, не сходя с места, давай что-нибудь из заготовок! Слабо на память? Или без Алевтины никак?

— Хорошо… — я вздохнул поглубже и откинулся в кресле. Надо бы позвонить Ире, предупредить о таком обломе, ибо чует мое сердце, фиг я отсюда сегодня выйду…