— Лежи спокойно! Да расслабься же!

Ну, вот как можно расслабиться, когда все твое внимание сосредоточено там, на самом главном органе человека? Только-только начало все приходить в себя после обжигающего холода спирта, как горячие пальцы, легко касаясь кожи, окружили место укола. Снова ватка, только теперь уже почему-то горячая… сильно прижавшись на пару секунд, она исчезает.

Уф! Аккуратно перевернувшись на спину, я сел на кушетке, пытаясь незаметно поправить выпирающий холмик на штанах. Хорошо, что она не видит моих манипуляций — отошла к тумбочке и, стоя ко мне спиной, чем-то там легонько брякала.

Я встал и, подтянув штаны, сделал шаг вперед, пытаясь рукой поймать конец ремня. Да где же он? Я крутнулся на месте, пытаясь его обнаружить

— Вячеслав! — перед мной стояла улыбающаяся медсестра. Обе ее руки были согнуты в локтях и подняты вверх. В правой был наполненный чем-то шприц, а в левой белела еще одна ватка.

— Разве не все?

— Я команды встать не давала, а ну назад, — она резко шагнула вперед, пытаясь вернуть меня на койку. Однако я, пытаясь расшифровать ее улыбку, затупил с ответными движениями. Мягкие полушария грудей упруго ткнулись в меня, тут же вызвав в организме какую-то сладкую волну истомы, прокатившуюся к пяткам. Мое тело вздрогнуло в легкой судороге, и я, действуя на одних инстинктах, легонько притянул ее к себе. Ее глаза заметались, высматривая на моем лице какие-то только ей понятные знаки. Продолжая заложенную тысячами поколений программу, я провел ладонями вниз по ее спине, останавливаясь на столь приятных выпуклостях. Внезапно ее глаза поймали мой взгляд, и она резко прижалась крепче, заставив меня чуть покачнуться назад.

Склонив голову, я всем телом почувствовал, как она потянулась вверх. Мои губы осторожно прикоснулись к ней, опасаясь нарушить очарование момента. Но прошло буквально пара секунд, как в голове поднялась горячая волна, сметая всяческие опасения по поводу дальнейших прикосновений…

— Нет, не сейчас… — внезапно она как-то ловко вывернулась у меня из объятий. — Я так… Я так не могу…

Я стоял столбом, не представляя, что можно сделать в такой ситуации. Не шагать же следом, разведя руки в стороны и вытянув губы уточкой? Положив шприц обратно на поднос, главсестра как-то оценивающе на меня посмотрела, задумчиво кивнула чему-то и, резко развернувшись, вышла из палаты.

И вот как все это прикажете понимать? Хотя, чего тут думать: раз по физиономии ответка не прилетела, то как минимум я ей не противен. А раз так, то значит в дальнейшем возможны разные варианты, главное — не пропустить по привычке намеков… Проверив, что ничего нигде не болтается, я вышел в коридор.

— Товарищ Брянцев, не забудьте, пожалуйста, про завтрашние процедуры и не опаздывайте больше, — около сестринского поста, заполняя какой-то журнал, стояла Ирина Евгеньевна. Снова строгая и неприступная, как и полагается главсестре.

— Обязательно, — согласился я, старательно удавливая в себе желание сказать какую-нибудь глупость. — А мне к Малееву можно?

— Полчаса, не более!

Кивнув, я толкнул дверь в соседнюю палату. Алексей Павлович выглядел гораздо лучше, чем вчера. Если бы не горка каких-то бутылочек на тумбочке около кровати, то вполне можно представить, что мы в каком-то санатории. Правда, в санатории медсестры не притаскивают кучу подушек, организуя из кровати сидячее рабочее место, но это все мелочи. Вдруг он соседей обобрал, пока они на процедурах прохлаждались?

Улыбнувшись, я поздоровался и, присев рядом, медленно и очень подробно рассказал, что происходит во временно оставленном начальством подразделении, пытаясь всячески сгладить острые углы. И если известие про очередную задержку от москвичей он воспринял спокойно, то рассказ об успехах Ришар заставил его оживиться.

— Да, мне Алевтину тоже хвалили, — он переложил какую-то папку. — И идей у нее много хороших. Но к микрофону пока ее не подпускай, слышишь? Я хоть и уверен в ней, но, пока ответ от МГБ не пришел, не будем рисковать. Ты лучше расскажи, что с прослушиванием на выходных делаете?

— Да все отлично идет. Прямо сейчас она в драмтеатре с худруком все обговаривает. Мы там прямо в перерыв репетиции вклинились, и он сразу с Ришар общий язык нашел.

— Вы там поаккуратнее, не испортите отношения с Георгием Адольфовичем, очень тяжелый в общении человек, — тут же выдал очередное ценное указание Малеев.

Странно, а мне он показался вполне себе адекватным. Но больному нужны положительные эмоции, поэтому я всем своим видом выразил полнейшее согласие с мнением начальства. Выдав еще немного указаний в духе «вы там делайте хорошее, а плохое не делайте», он отпустил меня.

— А Лев Наумович где? — выйдя в коридор, поинтересовался я у медсестры. Может, еще чего узнаю про современную вычислительную технику. Ну, или подскажу, если только опять в лужу не сяду.

— Дашевский? Так он выписался уже, — медсестра оглядела меня с ног до головы, словно оценивая мое состояние.

— А адрес его домашний есть? А то со всеми этими событиями мы не договорили, — я постарался сделать вид, что не очень-то и хотелось, но надо бы…

— Наверняка в регистратуре есть, обратитесь туда, — вернувшись к своим занятиям, ответила медсестра.