— Да ты не корчись так, — подошедший Андрей похлопал меня легонько по плечу. — Главное, что пара твоих предложений все-таки прошла.

Я глянул еще раз. Действительно, против того, что в будущем будет называться джинглами, и предложением пускать музыку в эфире стояли плюсики. Ну в принципе да, хоть что-то… Но жальче всего было магнитофонов, без них мы никуда.

— Тебе тут сколько еще куковать? — внезапно спросил Игорь Степанович.

— Врач перед вами сказал, что еще половину недели. Но Алексей Павлович сказал же, что без охраны никуда, дескать охотятся за мной, а радио важнее всего.

— Ишь ты, какой цацой себя возомнил… Да нужен ты больно кому-то, охотиться еще за тобой. Там другое, — вяло улыбнулся безопасник.

— Что другое? — тут же заинтересовался я хорошей новостью.

— Все другое, — не повелся он. — В общем, завтра еще на всякий случай съездишь с ребятами, а дальше своим ходом.

— А чего так? — вообще-то мне понравилось ездить, а не ходить.

— А вот так. Кого надо нашли и кому надо сказали… что надо, в общем, сказали… — он почесал подбородок. — Итого, теперь у тебя одна задача: языком молоть.

— А москвичи? Я же вообще-то диктором стал случайно, — решил я прояснить обстановку.

— А что москвичи? — не понял меня секретчик.

— Ну, полы перекрыли, аппаратуру ставить же должны, которую мне потом обслуживать.

— А! Те москвичи… — он кивнул на Андрея, отошедшего к окну, — там какую-то лампочку кокнули, так что пока стоп работам.

— Ничего себе «кокнули!» Разбили, — он резко повернулся, — гады, обе шестьдесят восьмых расколотили на куски, одни обломки остались.

— Что расколотили? — не понял я.

— Лампы генераторные, ГУ-68, — он показал руками что-то размером с арбуз. — Триод в оконечном каскаде усилителя.

— Это же какая мощность у нее должна быть? — я по-быстрому попытался прикинуть в уме, но получались какие-то странные цифры.

— По паспорту колебательная мощность за 250 киловатт, — Андрей начал размахивать руками, пытаясь показать мощь разбитого. — это еще что, на Ленинград они пойдут в паре, там в пике вообще цифры дурные получаются.

Я попытался переварить цифры. Двести киловатт в провод… Это как две сотни чайников, одновременно кипятящих воду. Нет, разум отказывается признать логичность такой траты энергии.

— Но зачем так много? Ведь, чтобы сигнал пробил сто пятьдесят, хорошо, со всеми поворотами и заворотами, двести километров от Москвы до Калинина, столько не нужно!

— Сказали, что унификация, и никто их на полную мощность включать не будет, дольше проработают, — пояснил мне Андрей.

А, теперь понятно: плановая экономика, едрить ее за ногу. Наклепали радиоламп, и давай их совать, куда не попадя, все равно на цену в таких делах никто внимания не обращает.

— Но вообще я уже одним глазком видел аппаратуру, которую нам поставят! Мощь и красота, — продолжал он воодушевленно, — в полной конфигурации можно аж четыре телевизионных канала получать!

— Ну да, наверное здорово… — у меня в голове множились и крутились уже тыщи чайников, выстраиваясь в линию до Ленинграда. Хотя, тыщи как-то маловато, пусть будет две. Сигнал передавался от одного к другому паром. Открыл крышку на одном, белое облако взмыло ввысь, у следующего заметили и повторили… Примерно 400 километров, это получается по 5 штук на километр, нормально, даже с запасом. Брр, вот же какая чушь в голову лезет.

— И да, чуть не забыл со всеми этими вашими кунштюками. На 8 и 9 сентября забронирован драмтеатр, готовься!

— А зачем нам драмтеатр? — парящие чайники просто так не сдавались. Я пытался прикинуть скорость передачи сигнала. Похоже, что где-то в районе двух километров в минуту можно получить, если операторы не будут спать.

— Дикторов на станцию ты же просил? Малеева выпустить не успеют, так что сможешь получать удовольствие в одно лицо и на полную катушку…

Компьютерщика куда-то утащили врачи, Малеев был под лекарствами, поэтому я взял у медсестры очередную дозу таблеток, вернулся в палату и стал по памяти искать различия между «80 000 километров» и «20 тысяч лье». За исключением кучи ссылок, объясняющих читателю чуть ли не каждое слово, вроде все на месте. Крушение, плен, «Наутилус» и так далее. Хотя, странно, около «форштевня» стоит сноска, а у «ахтерштевеня» — нет. Глянул в конец книги — ага, понятно. В издательстве просто сгруппировали слова. Логично: если кто не знает, что такое «морская миля», то не знает и про «кабельтов».