С тросткой, колом, кистенём и ножом я немного уже работать умею, а тут ещё сабля добавится. Это лишним не будет.

Так вот, книжка, вроде и обстоятельная, но прямого и точного определения ротного фельдшера не содержит. Видно автор страдал избирательной тупостью. Это как дед мой говорит. Человек с таким диагнозом думает, что если он что-то знает и ему что-то это понятно, то и остальные это знают и им всё понятно. Как бы не так.

Или, это я тут пока не всё понимаю. Все знают, кто такой этот ротный фельдшер, я нет.

Опять деда вспомнил. В последнее время это у меня всё чаще и чаще. Он говорит — не знаешь, так спроси. Спросить не стыдно. За спрос в лоб не дают.

Спросил у Павла Павловича.

Он на меня как-то странно посмотрел, но ответил.

— Фельдшер, подготовленный в училище, называется классным фельдшером. Ротный — это, кого готовили в войсках. Вот как тебя в Москве будут учить при военном госпитале.

Так. Значит — к роте он никакого отношения не имеет. Точно, я — дундук.

— Классные фельдшеры используются в военно-медицинских учреждениях на более высоких должностях. То же самое и на административной службе. Ротный фельдшер служит в роте, на батарее, в эскадроне…

Ага, имеет ротный фельдшер отношение к роте, имеет. Не такой уж я дундук…

— Когда закончишь своё обучение, карманный набор хирургических инструментов тебе выдадут. Традиция такая.

Павел Павлович на подоконник глаза скосил. Там такой набор и лежал.

— Вот сейчас всё понятно. Спасибо.

Я опять книжку начал просматривать. Вдруг что нужное упустил.

— В обучении при госпитале есть и плюсы, и минусы, — между тем продолжал Павел Павлович. — В училище клинической практики мало. Два часа всего занятий еженедельно в клинике по терапии и хирургии. Чему тут научишься? Зато будущий ротный фельдшер день и ночь в военном лазарете. Учится у постели больного и раненого. Но, часто здесь определенных часов для классных занятий нет, учёба не особенно руководствуется расписанием занятий. Нет, расписание тоже имеется, но оно — для проверяющего. Бумага — одно, а дело — совсем другое. Всё зависит от свободного времени лица, проводящего занятия. Может он ранним утром учёбу провести, а может и поздним вечером. Да и сами ученики бывают чем-то неотложным заняты. Есть у меня знакомый ротный фельдшер. Рассказывал он, что их группа на занятия почти никогда в полном составе и не собиралась…

Павел Павлович замолчал и, судя по всему, опять в воспоминания ударился.

Минут пять по-стариковски он в облаках витал.

— Говорил ещё знакомец мой, что один солдатик у них совсем неграмотный учился. Почти год, пока грамоту не освоил… Так вот на ротных фельдшеров учат.

Тут Павел Павлович мне подмигнул. Не робей, мол, Ваня. Всё у тебя будет хорошо.

— Ты, читай, читай… Может, что полезное и вычитаешь…

Я второй раз начал книжку читать. В третий раз за час деда своего вспомнил. Дед учил меня — читай второй, третий раз одно и то же. Зачем? Каждый раз что-то новое найдёшь. Особенно, если через месяц — другой будешь что-то перечитывать. А, уж если через год — тогда вообще… Текст может совсем другим показаться.

Прав был дед. Ещё несколько моментов я из книжки Павла Павловича выловил.

Фельдшер даже сам самовар поставил. Не отвлекал меня.

Село меж тем гуляло. Сегодня особенно сильно. Отправка мобилизованных была определена уездным воинским начальником на завтра.

— Пойдёшь?

Павел Павлович кивнул на окно.

— Нет, — коротко ответил я. — Собираться буду.

Мне ещё незаметно с чердака фельдшерского пункта надо золотых зверей извлечь. Там они у меня хранятся.

Тут ледышка в окно фельдшерского пункта и прилетела. Оконное стекло не выдержало такой встречи.

Павел Павлович изменился в лице и быстро зашагал к двери.

— Вот я вас, ироды Царя Небесного!!!

Глава 32 Как учат на ротного фельдшера

Учиться на ротного фельдшера мне было не тяжело.

Всё же с третьего курса медицинского института я сюда попал. Осваивал дома учебную программу я, конечно, шаляй-валяй, но зачеты сдавал, экзамены спихивал. Хвосты, само собой, у меня отрастали не маленькие, но в безнадежных двоечниках не числился.

Ещё и со стороны Соломона Соломоновича за мной был контроль. Причем, в ежовых рукавицах. Никакого послабления в учёбе это не несло, преференций не давало. Вызовет меня, спросит, почему я деда позорю… Посмотрит со всей скорбью многострадального народа в глазах, головой покачает.

Хоть и многое у меня в одно ухо влетало, а из другого вылетало, но что-то и мозгах задерживалось. Вернее, на первых курсах нас больше учиться учили. Вот и вспахали пашенку под те зернышки, что сейчас туда кидали.

На ротного фельдшера учат, как точнее сказать, а — более конкретно. Как бы с конца к началу идут. С цели. Вот то-то с воином чудо-богатырем случилось, и что надо в данном конкретном случае мне делать. Теории не много, всё больше прикладная практика. Что должно у меня получиться, как стать. Не умничать много, а делать. Ручками-ручками. Быстро и как положено.

Как бы вбивают мне в голову цепочку правильных действий в правильной же последовательности. До автоматизма. Под пулями думать и рассусоливать некогда будет. Да, и сам, непонятно в каком состоянии буду находиться. Может — голодный, холодный, уставший до нельзя и с перевязанной головой…