Вариант данной медали из светлой бронзы полагается всем военным и морякам, независимо от звания и должности, в том числе добровольцам, которые побывали хотя бы в одном сражении против врага на суше или на море.

Медали из темной бронзы полагаются военным, не принимавшим прямого участия в боях, но состоящим на службе в действовавших армиях и находившихся до дня ратификации мирного договора на Дальнем Востоке и вдоль Транссибирской магистрали, а также Самаро-Златоустовской железной дороги, в местностях, находившихся на военном положении. Этим вариантом ещё награждались все военные, моряки, пограничники, ополченцы, священники, врачи, если эти лица находились по обязанностям службы при войсках или врачебных заведениях.

Указ в январе был в газетах опубликован и я уже, как все другие, знал, что на лицевой стороне медали изображено Всевидящее око, окруженное лучами. В нижней части, вдоль бортика, надпись: «1904–1905.». На оборотной стороне горизонтальная надпись славянским шрифтом в пять строк:

ДА

ВОЗНЕСЕТЪ

ВАСЪ ГОСПОДЬ

ВЪ СВОЄ

ВРЕМ?.

Это цитата из Нового Завета. Кусочек из первого соборного послания святого апостола Петра — «Итак смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в своё время».

Так вот, никаких преимуществ первоочередное вручение медалей, ни мне, ни Александру Владимировичу, не давало, но сам факт… Ну, что одними из первых получим… Как бы — почетно, что ли.

Медали нам выдали светло-бронзовые, а мне ещё и с бантом. Бант этот говорил о том, что я во время русско-японской войны ранение получил.

Да, носилась эта награда на Александровско-Георгиевской ленте. Почти как медали «За покорение Западного Кавказа» и «За покорение Чечни и Дагестана». Но, там лента — Георгиевско-Александровская.

Однако, вручением российских медалей наше награждение не закончилось. Оказывается, мне и поручику ещё и из Японии пакеты пришли.

Сегодня нам их и передали.

Я вскрыл свой.

Мля… Медаль. Серебряная. На лицевой стороне — два скрещенных знамени, скрепленных шнуровой перевязью со свисающими кистями. Под рисунком — что-то ещё и написано. По-японски. На обороте — пятиконечная звезда.

К медали прилагалась ещё и бумага. На ней — опять одни иероглифы.

— Александр Владимирович, это, что нам такое вызвездило?

Поручик хмыкнул, иероглиф на медали пальцем потёр.

— Сэйкин…

Мне, что сэйкин, что не сэйкин — один хрен не понятно.

— Что, это по-нашему будет? — верчу медальку в руках, так и сяк поворачиваю.

— Прилежание, трудолюбие — так примерно.

Так, так, так… Какое такое ещё прилежание? К изучению боевых искусств?

Александр Владимирович тем временем бумагу, присланную вместе с медалью читать принялся. Причем, мою.

— «Свидетельство. Настоящее свидетельство выдается русскому Ивану Воробьеву в том, что он за все время плена в Японии не только вел себя честно как в отношении российской дисциплины, так и в отношении японских требований, но своим безукоризненным поведением всегда подавал пример и другим своим товарищам по плену, за что ему выдается серебряная медаль. Начальник приюта в Мацуяма полковник Коно…»

— Так, мы, что, в приюте, а не в лагере были?

Я взял у поручика присланный мне листочек и принялся его разглядывать.

— В лагере… — вздохнул Александр Владимирович. — Лицо победители хотят сохранить…

— А, что, и носить эту медаль можно? — я повертел в воздухе увесистым серебряным кругляшком на ленточке.

— Запрета нет, — как о чем-то вполне обычном сказал поручик. — Но, я — не буду.

Я решил тоже не носить, но и выбрасывать не стану. Пусть как память лежит. О плене.

Глава 40 Подготовка к собеседованию

— Иван, в чём на собеседование в академию пойдёшь?

Вопрос Александра Владимировича прозвучал для меня как гром среди ясного неба.

Я как-то и не задумывался над этим.

Документы у меня приняли, недостатков в них не обнаружили. Три раза спасибо омским блиноделам надо сказать — поработали на славу.

Тогда, со своими бумагами, я в гражданском платье был. Пришлось мне после приезда в столицу чуток потратиться — не в солдатском же обмундировании по проспектам и площадям города на Неве разгуливать. Купил всё, что требовалось, по совету поручика. Не шиковал, но денег в коробке из-под сигар всё же значительно убыло…

Назначено было мне, как и другим желающим проявить себя на поприще военной медицины, испытательное собеседование. Определен день и час для этого, вот я и вечерами, а иногда и ночное время прихватывая, готовился.

Про то, в чём на себе в академию являться, как-то и не было мыслей.

— А, как лучше? — вопросом на вопрос только и смог я ответить Александру Владимировичу.

— Ну, не знаю… — поручик развёл руками. — Давай подумаем…

Если пословица не врёт, то — встречают по одежке. Как дома на вступительные экзамены парни у нас ходили?