Никто не двинулся с места, словно всех парализовало. Сердце долбило в грудную клетку, я подняла руку, привлекая внимание, терпеливо дожидаясь разрешения говорить.

— Что тебе? — довольный Бур снизошёл до меня.

— Можно, я помогу дойти девушке. Ей нехорошо.

Бур вальяжно кивнул головой.

— Разрешаю.

— Сука, — прошипела сбоку Мила. — Ненавижу.

— Шевелите ногами пока я добрый, — крикнул Бур, подгоняя нас. Охранники одобрительно хмыкнули, а девчонки шевельнулись как по команде «Отомри».

Под конвоем, охраняемые с двух сторон, мы гуськом друг за другом пошли на завтрак. Лиза навалилась на меня, судорожно часто дыша. Под её тяжестью, я хромала ещё сильней, медленно двигаясь по дорожке.

— Не отставать! — заорал сбоку белобрысый Саба, — и мы с Лизой прибавили шагу. Столовая из белого кирпича находилась недалеко от площади, но вход был с противоположной стороны. Пот лил с меня ручьём, спина болела от тяжести. Я тащила Лизу словно раненого бойца с поля боя. Мила оглядывалась на нас, но помочь не решилась, глядя на мерзкую рожу Сабы.

— Лиза, помогай мне, — простонала я, подходя к крыльцу белого здания. — Хватайся за перила. Сейчас сядем, покушаем, тебе легче станет.

Лиза всхлипнула.

— Юля, прости. Такая слабость накатила.

Отдышавшись, мы с Лизой одолели лестницу, вошли через открытую дверь в просторный зал с небольшим количеством столов. Да и кого было кормить в опустевшем лагере? Арнольд усадил девочек на отведённые места и ушёл вслед за охранниками куда-то в подсобные помещения на кухню. Оставшись одни, мы в смятении глядели друг на друга, не зная, что сказать и что делать.

На столе для каждой из нас стояла большая порция рисовой каши, кусок пышного омлета, кружка с чаем, в корзинке хлеб рядом с коробочками клубничного джема и сливочного масла. От нервного и физического напряжения меня потрясывало, но аппетит вернулся. Торопливо работая трясущейся рукой, я глотала остывшую кашу (охранники всё-таки нас задержали), слушала, о чём заговорили девчонки.

— Они нас дурят! Они точно были возле костра, — сказала Софья.

— Кореец с обесцвеченными волосами меня провожал, — прошептала Нина. — Кошмар.

— И кудрявый там был.

— А тот, белобрысый прыгал через костёр. Я его запомнила

— Короткостриженый с острыми зубами ко мне клеился, — добавила Ирочка. — Смотрел на меня как акула. Ужасный, с меня ростом. Имя не сказал.

— А у них нет имён, одни клички.

— Стоп, девочки. Миллионеров было примерно человек пятнадцать, а этих всего четверо, — сказала Вика.

Это было очень толковое замечание.

— Охранники могли присоединиться к ним у костра, шашлыков пожрать, — подхватила мысль Жанна, — а потом мужики что-то не поделили, завязалась драка, и… охранники грохнули толстосумов.

Ложки перестали стучать. Женщины замерли от ужаса.

— Ну, точно…, — пролепетала Ирочка.

— Теперь вину хотят свалить на нас, — заключила Жанна.

Я проглотила вставшую комом в горле кашу.

— И Галина Ивановна исчезла, её вещей нет в комнате.

— Арнольд что-то знает. На площади он испугался.

— Девочки, проводите меня, пожалуйста, я домой хочу, — всхлипнула Лиза. — Я оружия боюсь, у него пистолет...

— Это травмат, — сказала Жанна.

— Ты уверена?

Жанна поджала губы.

— Не может быть у простого охранника боевое оружие.

— А если у него есть разрешение? — спросила Вика.

— Бежать надо. Они убийцы, — подвела итог Мила.

Что-то тёмное материализовалось надо мной в пространстве, дохнуло в лицо ледяным ужасом.

— Мамочки, — прошептала Лиза.

— Хватит паниковать, — сказала Софа. — Если бы охранники убили миллионеров, тогда должны были убить и нас. Как свидетелей.

Меня на секунду парализовало от ужаса. Не от ужаса за свою жизнь, нет. В голове мелькнула чудовищная мысль, если бы меня убили, мой ад закончился бы разом.

— Что ты говоришь? — голос Вики завибрировал как струна. — Мы же ничего не видели!

Немного подумав, Жанна ответила:

— Если бы нас убили, то подозрение пало на них.

— А может они вообще ни при чем? Бур сказал, миллионеры просто исчезли. И охранники хотят узнать, где эти парни, — предположила Вика.

Версия оказалась не такой страшной, как прежняя про убийц. Время на минуту растянулось эластичной лентой, чтобы в следующее мгновение ударить в лоб.

— Мы непричастны к исчезновению, и, по-моему, они никого не ищут. Они прямо обвинили нас, — сказала Жанна.