Шрифт:
Глава 4 (17.04)
Окунаю пальцы в теплое оливковое масло, замираю…
Это необходимо, чтобы стереть с её кожи краску.
Масло. Мои руки.
Предвкушаю блаженство.
Чёрт, всё то время пока я писал картину, потом снимал фото, я думал только о том, как сделаю это.
Прикоснусь к ней. Смогу дотронуться до… До этого совершенства.
Она прозрачная, словно соткана из света. Идеальный холст.
У меня нет иллюзий по поводу моего таланта. Я точно не стану новым Леонардо. Но когда я оставлял мазки на её спине я чувствовал, что даже мне подвластно создать шедевр.
Мне хотелось создать его для неё. Для Сони.
Пальцы ведут по коже – чистое удовольствие. От самых кончиков к сердцу тонкие нити, по которым бегут электрические разряды.
Мне кажется, что она сейчас для меня как маленькая электростанция, вырабатывает столько, что её энергией можно зажечь иллюминацию в целом городе.
Это чистая энергия. Как вспышка света. Как взрыв сверхновой.
Меня трясёт. Эмоции рвут на части.
Чувствую дрожь, и огонь. Жар!
Словно Феникс, которого я поселил на её теле разогрел его до температуры солнца. Огненно. Обжигает руки. Этот жар мгновенно проникает в каждую клетку моего тела, нейроны перемещают его по нервной системе, транслируя в сознание.
Я словно в горячке. Дышу с трудом, сквозь зубы с шумом воздух гоняя.
Что я делаю? Чёрт… что я творю!
Хочется прижать Соню к себе, спиной к груди. Впечатать в свое тело, чтобы её сердце услышало стук моего. Чтобы она поняла, что именно у меня на душе, что я ощущаю в этот момент. Чтобы осознала мою грань. Все грани тех невероятных эмоций, которые я испытываю.
Может она поймет это и расскажет мне? Потому что я сам не в состоянии. Слишком сложно понять. Невозможно.
И слишком просто.
Сейчас, в этой аудитории, сидя на постаменте, позволяя мне использовать себя как холст она подарила мне возможность стать настоящим творцом.
Вот моя истина.
Она нужна мне. Соня мне нужна.
Зачем? Наверное, чтобы я мог испытать это чудо еще раз?
Я уже чувствовал это, правда, не так ярко. Когда снимал первую фотосессию.
И потом, когда они вместе с Ариной позировали мне.
«Меня не надо. Ты… ты Сонечку люби, она самая хорошая».
Я ведь знаю, сам знаю. Что она самая хорошая!
Я хочу быть рядом. Хочу видеть, слышать, слушать. Хочу помогать. Хочу быть частью её жизни. Её другом.
Я хочу…
Чёрт, хочу её всю. Без остатка.
Это реальность. И сумасшествие. Потому что получить её я не могу. Она закрылась.
Соня отзеркалила меня, сделала то, что сделал я, сказав ей раньше о том, что между нами ничего быть не может.
У меня есть Варвара.
Но тогда я действительно был уверен, что люблю Варю. Я признавал это. Я любил. Я не из тех, кто будет врать о таких вещах.
Так, когда же Соня успела залезть мне под кожу?
Или она всегда была там?
Сердце пропускает удар. Её плечико нервно вздрагивает, голос сипит.
– Даня, возьми тряпку, так будет быстрее.
– А если я не хочу быстрее?
Говорю, не задумываясь, и не предполагая, что ждет меня впереди.
А впереди небольшой Апокалипсис.
Соня вскакивает резко, отстраняясь. Прижимая к телу шелковый платок, которым прикрывает грудь.
– Выйди, мне нужно одеться.
– Соня, там еще краска, много, ты испачкаешь вещи.
– Не важно. Я специально взяла старое. Выйди.
– Сонь, успокойся, дай я сам сейчас быстро всё вытру.
– Я… Я не хочу, чтобы ты меня трогал! – выпаливает с вызовом.
Что? Вот это новость. Шок, который оглушает. Не хочет, чтобы я трогал?
– Интересно, не так давно ты сама меня целовала…
– Это… это вышло случайно. – не смотрит на меня. Делает вид, что я вообще для неё пустое место, хватает одной рукой тряпку, пытается налить масло, проливает.
– Чёрт… чёрт…
– Случайно, значит? Интересные у тебя случайности.
– Даня, мне некогда болтать. У меня работа.
– Я помогу. Что надо убрать?
– Убрать? – хмыкает, и доносит информацию с вызовом. – Убрать твою задницу из этого кабинета! Мне тут надо полы помыть.
– Задницу, значит, да? – Зря ты, Соня, будишь во мне зверя! Ох и зря!
Дальше я не думаю. Мне некогда думать. Она сама сказала, что времени нет, поэтому я резко тяну её на себя, вжимая в своё тело. Шелковый платок падает. Соня охает, прикрывая себя ладонями.