— Кать, прости — Марк подходит сзади, обнимает, крепко, крепко. — Ира, беременна — выдавливает из себя.

— Угу — сквозь слёзы говорю я, не оборачиваюсь.

Марк не может вынести её слёз и эту боль, хочется повернуть время вспять, нет не для того, чтобы в его жизни не появилась Катя, скорее для того чтобы в ней не было место ему самому. Он один в ответе за свои поступки, надо было быть мудаком, чтобы теперь так поступить с ней. Она не заслуживает всего этого дерьма, ей больно, я сделал ей больно.

— Кать, ты можешь оставаться в этой квартире ещё полгода, она оплачена — утыкаясь в ее затылок лбом произносит Марк. Чувствует её дрожь — Не плачь, пожалуйста, я не достоин твоих слёз — натянуто и с дрожью в голосе произносит Марк.

У меня нет сил больше держаться, хочется завыть в полный голос — Я все понимаю. Уходи, я прошу тебя. Ключи оставлю, как сказала у консьержа — уже всхлипывая произношу я. Дёргаю плечом, давая понять, чтобы Марк отпустил меня.

Марк понимает, она права, если он принял решение, нужно уходить. Собрав силу воли в кулак, отстраняется от Кати, молча уходит, сердце давит в груди, словно в него вонзили нож и ковыряют там, пытаясь сделать больнее. Внутри него идёт жестокая борьба, чувства тянут обратно, послать всех на х. й и остаться с ней, разум подсказывает молча уйти и продолжать жить с этим, сделав определённые выводы. На выходе из комнаты Марк всё-таки решается сказать эти три заветных слова, он хочет, чтобы она знала, то что он испытывает к ней не просто временное увлечение.

— Я люблю тебя Катя — поизносит, тихо закрывая дверь в комнате.

Слышу его последние слова, они словно иглы вонзаются в сердце, заставляя его разлететься на куски. Оседаю на пол и реву в голос.

Марк слышит, как Катя ревёт, даже делает шаг обратно, но потом резко срывается и поспешно выходит из квартиры.

В машине, сжимая руль ладонями, до побелевших костяшек, он обнаруживает что слёзы всё-таки застыли в его глазах.

Спустя неделю

— Кать, вот зачем такие сложности? — пыхтит Полина, вытаскивая из машины пакеты, набитые вещами подруги. — Думаешь Марк станет тебя преследовать? — спрашивает, сразу осекаясь. — Извини, ну вот такая я, люблю говорить правду в глаза.

Заходим в лифт. Серж пока с коробками возле машины возится.

— Скажем так, хочу начать новую жизнь, на новом месте — отвечаю почти правду. Мне действительно приходила мысль о том, что Марк может «случайно» подождать меня, к примеру около дома, как в тот раз. Мне кажется я одновременно хочу этого и боюсь. Чтобы не метаться, решаю отрезать на корню эти мысли. Входить в одну реку дважды я не намерена.

— Угу, себя то хотя бы не обманывай. Небось до сих пор в подушку ночами рыдаешь?

— Обещаю, сегодня не буду — немного злюсь на прямолинейность Полины. Да, из неё психолог так себе, в принципе она никогда и не претендовала. — Поль, давай не будем об этом, а? — умоляюще смотрю на нею.

— Хорошо, извини. Кстати, совсем забыла спросить, как тебе работается на новом месте? Серж сказал, что Владимир Александрович, мужик приличный и без пафоса.

— Что я могу сказать, отработав только один день — выходим из лифта. — Нам сюда, поворачиваю направо.

— Судя по двери не всё так плохо наверное — не удерживается от комментариев Полина, завидев приличную металлическую дверь в квартиру.

Открываю ключом, заходим внутрь Слава Богу запах свежий, я вчера специально окно оставила чуть приоткрытым. Может это покажется странным для кого-то, но я очень реагирую на окружающие меня запахи, иногда прямо хочется убить того кто вылил на себя тонну дешевого парфюма или наелся чеснока с луком, а теперь едет в общественном транспорте, и вполне прилично себя чувствует.

— Чего холодина такая? — кряхтя спрашивает Полина, ставит пакеты на пол. — Так, посмотрим — идёт обследовать территорию.

Я захожу на кухню, закрыть окно, глаза впиваются в знакомый джип на парковке, сердце в тисках, по позвоночнику проходится холодок.

— Майорова, слышишь меня? — спрашивает Полина, всматриваясь в бледное лицо подруги. — Ты чего застыла?

— Увидела машину на парковке знакомую — прихожу в себя.

Полина прилипает к стеклу — И что? Таких тачек по городу знаешь сколько? Выдохни, видно же машина стоит здесь давно, значит владелец живёт в ближайших домах — улыбается Полина.

— Действительно, что со мной? Я теперь буду вздрагивать от звонков по телефону с незнакомых номеров, потому что номер Марка я определила в ЧС? Ещё чего, всё, у меня начинается новая жизнь, новая квартира, новая работа — мысленно успокаиваю себя.

Прошла неделя, с момента последнего разговора Марка с Катей. Неделя, которая показалась Марку вечностью. На работе без Екатерины стало пусто и невыносимо. Всё время казалось, сейчас она зайдёт в кабинет, будет стеснятся, стоя около двери, сжимая ежедневник в руках, а глазами смотреть так, что хочется либо сдохнуть, либо смотреть в них вечно. Марк пытался не думать, но хватало его ненадолго, воспоминания слишком свежи и крепко засели в голову. — Дома? Ещё хуже, Ира постоянно норовит устроить разборки, потому что я уделяю ей мало внимания, потому что мы спим в разных комнатах. Я же б. дь предупреждал, что не смогу так сразу всё вернуть, но ей плевать, она пользуется своим положением и пытается вить из меня верёвки. Я? А что я? Я как последний мудак, по выходным приезжаю в нашу с Катей квартиру и литрами пью кофе из своей любимой кружки, воспоминаниями возвращаясь в те тёплые и счастливые дни. Кажется эта боль от потери навечно останется со мной. Лёха говорит, нужно время. Сколько, сука, времени надо? Месяц, полгода, год, сколько? — периодически задаю себе этот вопрос. Только мысль о ребёнке даёт возможность жить рядом с женщиной, которую я любил когда-то. Иногда, кажется, барахтаюсь, чтобы не утонуть. В жизни случается, когда мы принимаем волевые решения, когда выбор настолько многое значит для тебя, для другого человека. Я не мог поступить по-другому, просто не мог, это мой ребёнок. Что будет дальше? Как мы будем уживаться с Ириной? Не знаю. Я всеми силами стараюсь сохранить то, что осталось, а возможно с рождением ребёнка изменится многое.